Новик, невольник, казак

После заложил пальцы в рот и дважды свистнул. Но и на том не ограничился, а зачем-то постучал рукоятью ножа по стволу дуба. Десяток казаков возник по обоим бортам, словно из-под воды вынырнули. Впрочем, может, так оно было. Потому что некоторые, как длинные мундштуки или сигареты, держали во рту стебли тростника.

– Хлопцы, с гребцами не брататься, пока круг атаманов не решит, что с ними делать! – предупредил запорожцев Полупуд. – Я их как разбойников знаю. Чтобы кровь проливали, того не видел, брехать не стану.

Но на атамане ихнем печать Каинова навеки выжжена. Ворон.

– Так ты и с Вороном встретился? – вновь отозвался Иван Грач. – Знатно… Еще один мертвец воскрес!.. Василий, Христом Богом заклинаю, не рассказывай своей истории, покуда я не сменюсь. Мне только до заката тут куковать осталось. А за это я тебе кварту горилки поставлю. По рукам?

– Хорошо… – пожал плечами Полупуд. – Как поговорю с Серком, в курень зайду. Там и найдешь меня, ежели не передумаешь на угощение раскошелиться.

Пошли, что ли, Петро?

И тут я заметил, как напрягся Типун. Кормщик явно хотел что-то сказать, но не решался. Гм? Я же сам решил с него глаз не спускать.

– Василий, давай Типуна сразу с собою возьмем. Он ведь тоже к куренному торопится. Да и рассказать… – погладил по пазухе, где висел на бечевке таинственный ключ, – ему есть о чем. В довесок к нашим словам. Все равно за ним сразу пошлют, как только ты о ключе вспомнишь.

Типун быстро опустил глаза, но я успел заметить, что напряжение из взгляда кормщика исчезло.

Да и подхватился он со скамьи чересчур торопливо. Словно только этого и хотел. Ох, непростой ты разбойник… Ну, ничего. Я на стрёме.

Полупуд лишь кивнул. Мол, резонно. Пусть так и будет. Встал на борт, мощно оттолкнулся, аж доски скрипнули, и прыгнул на вербу, которая приняла его с радостным хрустом ломающихся под весом казака веток. У меня получилось еще хуже. Нет навыков десантироваться на деревья. Хорошо, ветки у вербы гибкие, пружинистые, а не острые и твердые сучья, – иначе без членовредительства не обошлось бы.

А вот Типун, несмотря на раненую руку, проделал все с ловкостью обезьяны. Прыгнул, завис на ветке, качнулся разок и уже стоит внизу. Как на эскалаторе съехал. И пока мы с казаком озирались да отряхивались, уселся в пришвартованную рядом лодку с таким видом, словно невесть который час нас тут ждет. М-да, рожденный ползать… альбатросом никогда не станет.