Монолог о школе, сексуальном самовоспитании и футболе

Однажды даже перешла делать уроки на кухню, пока дома никого не было и никому не пришлось ничего объяснять. В тот день Мишка поцеловал ее прямо перед моим окном. Не по-детски, как раньше меня. А по-настоящему, взасос.

Мое раздражение росло. Я никак не могла понять: почему с ней так вот можно – открыто, по-взрослому, при всех – а со мной было нельзя? Почему с ней он – мачо, а со мной – плюшевый мишка? Может, со мной все было несерьезно? Может, это я какая-то недоделанная? Я ревновала и завидовала ей: Мишка с ней был таким, каким нравился мне.

Становилось совсем грустно, когда я думала, что у них настоящая страсть, взрослая, как в кино. И в такие моменты мне больше всего на свете хотелось оказаться на ее месте.

С каждым днем эти мысли проникали все глубже, становились все навязчивее. Я заполнялась бесконечными вопросами, на которые не могла найти ответы. Почему Мишка так изменился за пару недель? Почему без меня он снова стал взрослым и сильным? Почему мне так плохо и грустно, когда я вижу их, ведь у нас все кончилось? Как убрать эти мучительные мысли из моей дурацкой головы? Я мучилась, и чем дальше, тем больше мне не хотелось ни гулять, ни читать, ни учиться, ни репетировать.

«Сочувствую. Нам не о чем говорить»

У всех вокруг была весна, а у меня что-то свое. Хотя на самом деле март для меня никогда не был настоящей весной. Весна для меня наступала в апреле. Именно в апреле просыпалась природа.

Прилетали скворцы, начинали распускаться листочки на деревьях, бежали ручейки по дорогам. Солнце светило радостнее и уже даже пригревало. И еще в апреле у нас с Мишкой были дни рождения. С разницей всего в неделю.

Время шло. Прошли весенние каникулы, прошли и дни рождения, которые мы справили отдельно, хотя я почему-то думала, что произойдет чудо и на мой день рождения мы снова будем вместе. Но не случилось.

Весна в этом году выдалась ранней и теплой. Раньше обычного все зазеленело, зацвело.

Мишка продолжал радоваться жизни, а я продолжала делать вид, что не замечаю этого. Но мне становилось все хуже. Я все больше скучала по нему.

Делиться своими чувствами было не с кем, да и не хотелось. Хотелось хранить их в себе – там их никто не мог высмеять. Но и со страданиями в этом случае приходилось справляться самой. В то время помимо карканья у меня появилось новое средство для облегчения страданий.