Грани будущего

Брусов, с юности немало узнав про паровозы и прочую технику, говорил, что неплохо бы вернуться хотя бы к технологиям XIX века. Выходило, что с падением компьютерной системы все вновь возвращалось к простейшим механическим конструкциям. Кай видел и помнил, как они работали. В отличие от полумифических систем прошлого.

И, что называется, – договорился. Седых внимательно выслушал и поставил Брусова во главе проекта. С тех пор рабочие экспедиционной группы трудились над паровозом дни и ночи.

Создавали поезд надежды. Жителям подземелий он казался лучом света в окружающем царстве вечных свинцовых сумерек. Титан, красавец, мечта, он ставился в строй двумя полнокровными бригадами лучших техников, работающих в три смены. Фактически не вылезая из цеха, они ваяли надежду на спасение человеческой расы в свирепом мире радиации и бетонных небес. В чертовски опасном мире, где сама жизнь, казалось, прокляла все живое и обрекла на долгую, мучительную и неотвратимую смерть.

Состав-красавец возрождался из стали, чугуна, листового железа, алюминиевых сваек, сварки и гениальных проектов лучших конструкторов анклава при личном участии Брусова.

Попутно Кай раздумывал над планом похода и собирал карты местности у перекупов, выуживал информацию у рейдеров, заходивших далеко на север. В цеху ни на минуту не прекращалась бешеная работа. Бронепоезд, единственный в своем роде, постепенно обретал законченные формы, из гадкого утенка превращаясь в прекрасного стального лебедя.

Работа велась в одном из заброшенных локомотивных депо глубоко под землей, в туннеле, вырытом еще в советское время под городскими сопками.

Изначально ветка соединяла подземные заводы, потом расползлась под городом за их пределы. После Армагеддона выжившие люди только углубляли то, что им досталось в наследство. Рыли ручными средствами – кирками и лопатами, отвоевывая себе драгоценные метры пространства. Мощным, еще советским, системам воздухоочищения было почти без разницы, сколько кубометров пространства снабжать пригодным для дыхания воздухом, а анклаву с наплывом людей было жизненно необходимо больше жизненного пространства.

Все унаследованные и вырытые подземелья спасали анклав в первые годы, пока выжившие пережидали буйство разъяренной стихии на поверхности. Природа мстила людям за вмешательство в ее дела, и выживать на поверхности в первые годы было невероятно сложно.