Любовник змеи

Сбудется – не в раю, а на «грязной» Земле, без всякого участия бога – старинная христианская мечта о всеобщей любви.

Закрутится маховик непрерывной революции – изничтожая все мелкое, дикое, подлое. В новом мире не нужны будут адвокаты и наемные убийцы, полиция и армия…

Видение бесклассового общества меня захватило.

Я зачитал «Непрерывную революцию» до дыр.

Я ходил в приподнятом настроении – как после пары бокалов хорошего вина. Вселенная – казалось – наполнилась музыкой и красками.

По ночам мне снился мир, прошедший очистительное пламя революции.

Я был почти счастлив.

4. Один в поле (не) воин

Я был почти счастлив.

Но длилось это недолго.

Слишком резок был контраст между мечтой о светлом послереволюционном завтра – о красивых обнаженных людях, водящих хороводы под медовым солнцем – и реальностью безрадостного «сегодня», когда небо беспросветно, а сердца отравлены злобой и жадностью.

Собака, которую поманили сочным куском мяса – тем сильнее почувствует голод. Аж пасть переполнится пеной.

Я снова начал соскальзывать в депрессию и самоедство.

Михайло Букунин писал: «…«Непрерывная революция» – это, прежде всего, руководство к действию. Бесполезно читать ее, как Библию – устраивая догматические споры по поводу каждой фразы. Нет!.. «Непрерывная революция» должна вдохновить вас действовать. Действовать!.. Проявить социальную активность во имя освобождения угнетенного класса… До конца понять теорию непрерывной революции можно только применяя эту теорию на практике…».

Бесполезно читать «Непрерывную революцию» как Библию…

А я?.. Вопреки указанию товарища Букунина – я относился к «Непрерывной революции» как восхищенный древнеиранский жрец к Авесте. Догматических споров – положим – мне не с кем было вести. Но сам я – точь-в-точь бородатый богослов – толковал и перетолковывал каждое предложение полюбившейся мне книги.

Но ведь это неправильный путь?.

Меня постиг мучительный кризис.

Что толку, что я прочел умную книжку?.. Что толку, что я – вроде как – сочувствую обманутым и обездоленным массам?.. Сам-то я остаюсь кем был. Студентишкой с юридического факультета. Не знающим ни в чем отказа племянничком зажиточного дяди.

Я по-прежнему пью кофе и наворачиваю бутерброды с колбасой в роскошной факультетской столовой. Социальная прослойка, к которой я принадлежу – безусловно, примыкает к классу-верхушке.