Моя тюрчанка

Если бы добро и зло всегда можно было безошибочно различить, как разноцветные шары в бильярде. И если бы добро всегда побеждало!.. В реальности все обстояло иначе. Подлинное зло – хамелеон, ловко мимикрирующий под добро. Зло – совсем не дьявол с рогами и копытами и не огнедышащий змей. Оно является в образе прилизанного клерка с сигарой в зубах, который вьется и приседает перед тобой ровно до того момента, когда ты выложишь деньги. Или зло – это затянутый в униформу полицейский капитан. Представительный. С прямой спиной и начищенными до блеска сапогами.

Про такого вовек не догадаешься, что офицер не маньяков и грабителей ловит, а стрижет взятки с гастарбайтеров. А добро?.. Оно, похоже, прячется по щелям – настолько редко с ним сталкиваешься. Самые чистые свои помыслы и чувства люди запирают, как в чулане, в недоступном отсеке сердца. Потому что в наш век олигархов и проституток быть порядочным как-то не принято. А того, кто этого не понимает – быстро сделают лохом, «кинув на бабки».

Ширин слушала мое чтение с задумчивым сосредоточенным личиком.

По-моему, в голове у моей девочки клубились те же горькие философские мысли, что и у меня. Бывало, отложив на минутку книжку, я делился с милой планами мести Бахрому. Убеждал мою девочку пойти после выздоровления в суд и полицию. Любимая грустно улыбалась и кивала головой. А потом просила почитать еще. Идея заявить на Бахрома, видимо, не цепляла мою звездочку. Но моя красавица не хотела со мной спорить.

Некоторые сказки и стихотворные отрывки – особенно западали в душу Ширин.

Я зачитывал эти стихи и истории по нескольку раз. Моя девочка слушала, не шевелясь – с неугасимым интересом. Так и впитывала мой далеко не дикторский голос. Случалось, милая засыпала под любимую сказку. И тогда на лице моей спящей гурии не видно было поставленного болезнью клейма мучений. Казалось: Ширин видит самые сладкие, самые приятные сны – от которых тает недуг.

Осторожно – чтобы не разбудить – я целовал свою девочку в правую бровь.

Аккуратно поправлял на моей милой одеяло. А потом долго сидел, любуясь тем, как безмятежно спит Ширин. Я думал тогда о том, что не могу назвать себя несчастным человеком. Пусть я рано осиротевший инвалид. Ущемленный в правах недееспособный. Ну и что?!.. Зато в мою жизнь, как чудесный белый лебедь в речную заводь, вплыла прекрасная нежная тюрчанка. Близняшка той обворожительной пери, о которой лили кровавые слезы Низами, Саади, Джами и другие восточные поэты.