Во имя порядка. Кузница судеб

Не знаю, то вело меня тогда… просто хотелось отдохнуть и найти работу, – голос Маттоми стал бедственнее, руки вспотели и в ногах появилась дрожь. – Я… я… год тому назад было трудное время. Святой орден особо не заботился о нас, денег еле-еле хватало на еду. Мой отец слёг с лесной лихорадкой[5 - Лесная лихорадка – тяжёлое респираторное заболевание, характеризующееся повышенным потоотделением, температурой и слабостью. Проявилось после заражения Шепчущего леса и по одной из версии является более лёгким штаммом, погубившим лесные массивы к северу от Сердцеземья.

]. А мне тогда предложили сыграть. Сначала на десять медяков, а потом на сотню… мне просто начало везти, – в конце речи усмехнулся Маттоми, – и я решил сыграть по-крупному. У меня в собственности было старое родовое поместье, ценой в семь тысяч медяков. Я надеялся, что смогу выиграть, что смогу и отца спасти и заработать на безбедную жизнь. Папа отдал мне его, переписал. Он сказал – «сынок, ты достаточно взрослый… так владей им мудро». Всего одна победа… всего одна… и я бы всё закрыл.

– И ты поставил родовое поместье на кон в игре?

– Я не знал, то творю! Просто не ведал. Азарт, надежда и гнев – они пьянят не хуже вина, – Маттоми опрокинул лицо в шероховатые ладони, в груди возникло неприятное колкое чувство, такое ощущение, как будто в ней поселилась ехидна.

Память могла бы и выдать образы того вечера, рассказать охотнику о том, что было, но чувство стыда настолько сильное и пламенное, что любой образ пред очами моментально сжигается совестью.

Но несмотря ни на что память напомнила, как он, совсем немного выпив, встретился с игроками в карты, которые предложили всего пару партий за десяток медных монет.

«Почему бы и нет», – подумал охотник, садясь за карты… чувствуя отчаяние из-за невозможности приобрести лекарство для отца. Он думал, что благодаря этому сможет отблагодарить мать и отца, благодаря которым он хоть что-то представлял в обществе, из-за усердия которых он стал сносным охотником и торговцем.

Деньги от игры он надеялся пустить на то самое треклятое снадобье.

Не забудет он, как они стали повышать ставки и по-видимому специально проигрывать, что он ставил больше и больше. Остро ощущается та секунда, когда ему предложили сыграть по-крупному, и он сделал роковую ставку.

«Что могло случиться? Они же проигрывали… они не могли выиграть. Как я так мог оплошаться?».