Дорогой скорби: «Долиною смертной тени»

– Давай с ним поговорим, – служитель Единого сделал шаги в проповеднику, стуча посохом о брусчатку, переманивая взоры на себя; он уверенно шагает к распространителю нового учения, и всё больше людей, слушающих пришедшего из Рихада, приковываются взглядом к страннику, который отбросил с главы своей капюшон, показывая старое лицо. – Скажи, странный словотворец, по чём ты народ смущаешь? Во имя кого призываешь оставить старое?

– Я – проповедник новой веры, я несу слово Ильгамеша в массы и призываю их разделить его, ибо грядёт новая эра, где Ильгамеш станет почитаемым лицом и делателем всякого благостного для чувств дела! – горделиво объявил вещатель в чёрном и простёр свои руки к Варкут’нель-Гайну.

– Кто такой Ильгамеш?

– Он тот, кто служит нашему славному вершителю всякой интриги и порабощению свободе и освобождению от рабства, – лукавая речь говорящего насыщена его самодовольством и бахвальством. – Ильгамеш – наш верховный жрец с востока, который практически вознёсся в бога, который сотворил чудеса с силой нашего бога и послал нас на проповедь, дабы мы несли слово в Империю.

– И о чём же проповедует ваш Ильгамеш? – Варкут’нель-Гайн взял посох в другую руку, правой же провёл по бороде. – Расскажи нам, в чём смысл реченного им.

– Он несёт слово для всех, чтобы мы вкусили плоды благостней его. И сказал он нам – выбирайте в веру себе любое божество, воздвигайте себе любые культы и пантеоны, ибо так говорит Ильгамеш.

– А если людям должно поклониться даэдра или Ситису? А если народ возведёт себе учение антигосударево?

– Хм-м-м, – прорычал проповедник и продолжил, уйдя от ответа. – А ещё Ильгамеш говорит, чтобы мы оставили всякую ветхую мораль, и предались тому, чему нас учат некоторые принцы обливионские, не несущие зла прямого нам!

– То есть, вы хотите устроить сангвиново пиршество?

– А что в этом плохого? – усмехнулся проповедник.

Азариэль уже слышал эти речи и мотив слов ильгаметянина ему знаком.

Тогда в его Ордене всё так и начиналось, а затем он пал, был разорван в клочья, как первая преграда Люция на пути к власти и могуществу. Чёрная мантия говорящего отразилась в воображении той тьмой и легионами дремор, накрывших остров, а идеи – сутью учения, которое распространял Люций. Только сейчас эта гнусь идёт не в тайне, а вышла наружу и стремится пленить умы многих.