Милая Роуз Голд

Я шаг за шагом завоевывала ее расположение. Скоро все будет как раньше.

4. Убедить друзей и соседей в моей невиновности.

Все отрицать – не самая плохая стратегия. Да, пусть придется показать, что я ничего не понимала и в упор не видела правды. Но есть огромная разница между тем, кто не видел правды, и тем, кто ее скрывал. Люди скорее простят тебя, если будут думать, что ты и впрямь ничего не понимал. Пусть называют меня недалекой. Пусть считают, что я ошибалась. Это не худший вариант.

Я бросаю взгляд на Роуз Голд.

У меня есть только один шанс.

– Мне нужно где-то остановиться на первое время, – говорю я, старательно изображая непринужденность.

Дочь не реагирует, продолжая следить за Адамом через зеркало заднего вида. Я надеялась, что Роуз Голд сама предложит и просить не придется. Возможно, она относится ко мне не так хорошо, как я думала. Я отворачиваюсь к окну. Мы едем по шоссе, вокруг только бесконечные кукурузные поля и больше ничего. Эту тюрьму построили у черта на рогах. Я стараюсь сохранить спокойный тон.

– Я подумала, может, я поживу у тебя какое-то время. Совсем чуть-чуть, пока не устроюсь в жизни, – добавляю я. – Я помню, ты говорила, что у тебя совсем маленькая квартира.

Роуз Голд переводит взгляд на меня и смотрит так долго, что мне становится страшно. Мне кажется, мы сейчас вылетим на обочину. Спустя минуту Роуз Голд отвечает:

– Я уже не живу в той квартире.

Удивившись, я поворачиваюсь к ней.

– Я купила дом, – с гордостью объявляет она.

 – Не роскошный особняк, конечно, но зато с тремя небольшими спальнями, ванной и двором.

Бинго!

– Что ж, если у тебя есть свободная комната, я была бы рада провести с тобой побольше времени. Я могла бы помочь тебе с ипотечными выплатами, когда выйду на работу.

Я даже готова сидеть с Адамом, пока Роуз Голд на работе, но решаю повременить с этим предложением. Меня раздражает нервный стук собственного сердца. Я восемнадцать лет давала дочери кров. Отчего бы ей теперь не приютить меня?

– Мы проделали большой путь с тех пор, как я начала навещать тебя в тюрьме, – медленно говорит Роуз Голд.

 – Мне не стоило верить во все, что насочиняли журналисты. Я жалею, что пошла на поводу у прокурора.

Похоже, все складывается неплохо, поэтому я молчу, чтобы она почувствовала, что сама принимает решение. Может, я даже дождусь извинений.

Дочь поворачивается ко мне:

– Но ты зря всю жизнь ограждала меня от остального мира. И теперь я уже не ребенок.