Куадро. Часть 1

После каждой похожей разборки наступают дни, когда все хорошо, но только до поры до времени.

– Мне неудобно перед твоей мамой. Я ведь за это время, пока мы вместе, ни разу так и не приходил к вам в гости, – поднимались мы по ступенькам на пятый этаж, так как лифт в очередной раз был сломан.

– Она не обижается на тебя. Она знает, что ты очень занятой человек, – держала Марина меня за руку.– Тем более она много о тебе наслышана, – прижалась она к моей руке.

– В общем, ты подготовила почву для встречи.

А твоя мама вкусно готовит? – улыбнулся я своей шутке.

– Что за глупость ты спрашиваешь? Вот попробуешь и потом мне все расскажешь. Мне всегда нравилось, как мама готовит.

Мама Марины встретила меня как своего будущего зятя: приготовила всяких вкусностей, салатов разных, гарниров, мяса, украсила стол цветами, салфетками, даже шарики на люстру прицепила. До сих пор не могу понять, зачем шарики было вешать…

– Сыночек, присаживайся и будь как дома, – подвинула она ко мне стул после нескольких очередей поцелуев.

– Марина мне много хорошего о вас рассказывала: о том, что вы хороший преподаватель, что вас собираются повысить.

– Нет—нет, она ошибается. Меня не собираются повышать. Она, наверное, неправильно поняла, взглянул я подозрительно на Марину.– У нас был разговор с ректором, но не о повышении, а о простых рабочих вопросах, – присел я за стол.

– Я уверенна, что таких трудолюбивых как ты, повышение не заставит себя долго ждать, – получил я ещё один скользящий поцелуй.

– Бери все, что видишь, и ешь сколько угодно. Это всё для тебя.

– Тамара Борисовна, я столько не съем, – осматривал я стол, ломившийся от еды.

– Ты худенький, тебе нужно больше кушать. Я знаю, что ты живешь сам, а мужчинам сложно организовать свое питание. Поэтому наминай, наминай и не вздумай стесняться.

Тамара Борисовна была невысокой полненькой женщиной. В свои пятьдесят пять лет она неплохо выглядела, если не считать, что периодически её прихватывала спина.

Пока я с ней общался, Марина практически не вмешивалась, будто давала возможность своей матери меня прибрать к рукам. Все эти намеки на жизнь вместе, конечно меня раздражали, но я культурно держал себя в руках. Было реально все вкусно, даже более чем, но чувство тревоги я не мог заесть. Мне очень захотелось, чтобы кто—то позвонил мне, чтобы я смог выйти и немного отдышаться.