Кровавое приданое

Холодная, вялая, полностью опустошенная, я была уверена, что жизнь кончена. Но затем, лишь только прикрыв глаза, я почувствовала на губах влажную кожу. Я инстинктивно приоткрыла рот и закашлялась от жгучей едкой крови. Тогда в ней для меня не было ни сладости, ни полноты, ни утонченности. Я пробовала на вкус нечто красное, жгучее и греховное.

– Пей, – велел ты, прижимая кровоточащее запястье к моему рту. – Если не выпьешь, умрешь.

Я плотно сжала губы, хотя кровь уже текла по ним. Я давным-давно должна была умереть, но каким-то образом все еще жила, и по моим венам струилась новая сила.

– Заставить тебя я не могу, – бросил ты то ли с мольбой, то ли с раздражением. – Выбор за тобой.

Я неохотно приоткрыла рот и позволила твоей крови попасть внутрь, подобно молоку матери. Если единственный путь к спасению был столь мерзок, то так тому и быть.

В груди разгорелся, наполняя меня теплом и светом, пожар, который не описать словами. Это был очищающий огонь, который будто выжигал меня изнутри.

Рваная рана на шее жгла, словно от ядовитого укуса, но боль в ноющих мышцах и сломанных костях притупилась, а потом, будто по волшебству, унялась.

И пришел голод. Сперва незаметно: в глубине моего сознания что-то вкрадчиво шевельнулось, рот наполнился теплой слюной.

Внезапно голод полностью овладел мной, и не было никакой надежды, что получится от него отмахнуться. Мне казалось, будто я неделями не брала в рот ни капли воды, будто я забыла даже сам вкус еды.

Мне был нужен пульсирующий соленый нектар, струящийся с твоего запястья, еще, еще больше.

Я сжала твою руку ледяными пальцами и впилась зубами в кожу, высасывая кровь прямо из вен. Тогда у меня не было клыков для охоты, но я старалась как могла, даже когда ты вырвал запястье из моего влажного рта.

– Спокойнее, Констанца. Не теряй голову. Если выпьешь слишком много, тебе станет дурно.

– Прошу, – прохрипела я, едва ли осознавая, о чем именно просила.

У меня кружилась голова, сердце бешено колотилось – считаные минуты назад я почти умерла, а теперь жизнь била из меня ключом. По правде сказать, мне действительно было немного дурно, но в то же время меня переполняла эйфория. Я должна была умереть, но не умерла. Со мной происходили ужасные вещи, и я сама совершила ужасное, но я была жива.

– Встань, мое темное чудо, – сказал ты, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. – Восстань и узри ночь.