Снайпер

Тогда, во Вьетнаме, о Ли Свэггере ходили легенды из-за того, что он, как зверь, мог полностью замереть и продолжительное время сохранять абсолютную, можно сказать, мертвую неподвижность.

Холод забрался к нему под гамаши и, дойдя до короткой куртки, стал проникать под нее, поднимаясь по позвоночнику, как маленькая пронырливая мышка. Стиснув зубы, он поборол настойчивое желание застучать ими. Время от времени от полученной давным-давно раны начинало ныть бедро. Но он приказал мозгу не обращать внимания на эту боль.

Сейчас он был выше собственных неудобств и желаний. Его мысли были совсем в другом месте.

Он поджидал Тима.

Понимаете, если бы вы были одним из тех немногочисленных, может быть двух-трех, мужчин, с которыми он вообще разговаривал в этом мире: старым Сэмом Винсентом, бывшим прокурором округа Полк, или, скажем, доктором Ле Мье, дантистом, или Верноном Теллом, шерифом, – тогда он объяснил бы вам, что нельзя взять и просто так выстрелить в животное.

Выстрелить – это слишком просто. Любой городской балбес может сидеть в засаде и, попивая горячий кофе, ждать, когда самка оленя гордо пройдет рядом с ним, причем настолько близко, что ее можно будет коснуться рукой. Только после этого он выставит ствол винтовки и судорожно нажмет на спуск. Выпустив ей кишки, он найдет истекающую кровью олениху на расстоянии трех округов отсюда и увидит в ее глазах застывшую тупую боль.

Боб сказал бы вам, что вы заслужите свое право на выстрел лишь тем, что сами когда-то побывали в шкуре животного и с вами происходило все то же самое, что может произойти со зверем на охоте, и совсем не важно, сколько это длилось.

В конце концов, игра велась по правилам.

Сквозь сосны и молодую поросль Боб видел расположившуюся в ста пятидесяти ярдах внизу небольшую прогалину, которую постепенно заливал слабый, призрачный свет наступающего дня. Петлявшая по ней тропа шла из светлой части в темную, но он знал, что животные все равно пройдут по ней, один за другим, самец-олень и его гарем.

Прошлой ночью Боб видел двенадцать оленей: трех самцов и их подруг, причем у одного из самцов, довольно-таки красивого и упитанного, было восемь ответвлений на рогах.

Но Боб пришел за Тимом. Жизнь потрепала старину Тима, он был весь в шрамах и немало повидал на своем веку. Тим тоже будет один. У него нет гарема, ему вообще никто не нужен.