Снайпер

Порой такое случалось, однако Юти, который прекрасно знал о своем прозвище, всегда делал вид, что ничего не замечает.

Хауди Дьюти, маленький, немного похожий на хорька, отнюдь не был глупым или заторможенным. Просто он отдавал всего себя работе в Бюро, взбираясь по служебной лестнице с яростным терпением бедного парня. Несомненно, у него были определенные политические таланты, но еще он работал так много, как только мог.

– Меня по-прежнему называют Хауди Дьюти, Ник?

– К сожалению, да, Ховард, – отозвался Мемфис, когда они выезжали из зоны аэропорта.

– Ладно, все будет нормально до тех пор, пока это говорят за моей спиной и пока я не узнаю, что это дошло до Секретной службы. Тогда мне придется расценивать это как акт вероломного предательства по отношению не ко мне лично, а к Бюро в целом. Кстати, Ник, тебя все любят; куда ни пойдешь – везде к тебе относятся с симпатией; поэтому ты оказал бы кое-кому неоценимую услугу, распространив эту информацию.

Я же знаю, что информация, переданная неофициально, иногда намного эффективней меморандумов и директив. Надеюсь, ты понимаешь?

– Да, Ховард, – сказал Ник.

В этом был весь Ховард. Он сам устанавливал правила и сам по ним играл… пока у него не возникала охота их изменить.

– Так вот, Ник, большая часть предстоящей работы в ближайшие несколько недель будет посвящена налаживанию связей. У тебя снова появится возможность вернуться в команду.

Ты обладаешь прекрасным качеством – умением ладить с людьми. Не думай, что этого никто не заметил. Но теперь тебе понадобится вся твоя любезность, понимаешь? Вся. Полностью.

– Конечно, Ховард. Ну и что мне надо делать? Я слышал, что прези…

– Да-да, Ник. Первого марта утром президент прилетит из Вашингтона, чтобы выступить с речью в центре Нового Орлеана. Он собирается вручить орден Свободы архиепископу Хорхе Роберто Лопесу.

Ты должен знать: это архиепископ из Сальвадора, ему дали Нобелевскую премию.

Конечно, Ник знал, о ком речь. Архиепископ Роберто Лопес заслуженно считался великим человеком, он был преемником убитого архиепископа Оскара Ромеро. Лопес не покладая рук старался примирить враждующие стороны и уговорить их прекратить войну, которая особенно усилилась после кровавой бойни, учиненной батальоном «Пантеры».