Жарким кровавым летом

Такая предусмотрительность спасла ему жизнь в 1923 году, когда случилась перестрелка с тремя отчаянными парнями: он убил всех троих и стал большим героем.

Чарльз Свэггер также имел способность пугать окружающих своим видом. Причиной этого отчасти были его внушительные габариты, но в большей степени – суровая стойкость. Он открыто вставал на защиту того, что находил правильным, и в каком-то смысле олицетворял собой Америку. Бросить ему вызов означало бросить вызов Америке, и он ни на мгновение не задумывался, если нужно было пресечь неповиновение.

Люди любили его или боялись, но все отдавали ему должное. Этот сильный человек умел править своим маленьким королевством. Он был лично знаком со всеми врачами, священниками и адвокатами; конечно, он знал и мэра, и всех членов окружного совета, и всех видных собственников. Он знал всех, все знали его и могли доверять ему. Он поддерживал мир везде, кроме собственного дома, где вел себя вызывающе.

Чарльз пил не каждый вечер, а только через два дня на третий.

Он пил бурбон – лишь для того, чтобы считать себя тем самым мужчиной, каким его считали все окружающие, и чтобы избыть страхи, которые, вероятно, крепко засели в нем. В пьяном виде он становился еще более могущественным, более героическим и более непреклонным. Непреклонность усиливалась и становилась стихийным бедствием. Сомнения напрочь покидали его, а самоуверенность взлетала до небес. Он в который раз пересказывал события минувшего дня, сообщал о том, как разрешил все проблемы, что сказал множеству людей, которых следовало поставить на место. Но, оглядываясь вокруг, он видел, что члены его собственной семьи испытывают слишком мало почтения к человеку таких выдающихся качеств и такого благородного происхождения, как он, и это задевало его до глубины души. Он принимался исправлять многочисленные ошибки, которые якобы делала жена, и попутно напоминал ей, что ее родственники – меньше, чем ничто, по сравнению с его родней. Он замечал недостатки в поведении сыновей и порой – чем старше он становился, тем чаще это случалось – принимался воспитывать старшего, либо снимая с гвоздя ремень для правки бритв, либо вынимая поясной ремень из брюк. Мальчишка вызывал глубочайшее разочарование. Полное ничтожество. Следовало ожидать, что у такого выдающегося человека, как Чарльз Свэггер, родится замечательный сын, но нет, у него был всего лишь никчемный Эрл и еще более жалкий Бобби Ли, его младший брат, который все еще мочился в постель.