Куджо

Он чуял запах сырости и помета летучих мышей, старого и совсем свежего… но самое главное, он чуял запах кролика. Горячий и вкусный. Кушать подано.

Его лай разбудил летучих мышей. Они испугались спросонья. Кто-то вторгся в их обиталище. Они встревоженно запищали и всем скопом рванулись к выходу. Но тут их эхолокаторы засекли загадочный и тревожный факт: выхода не было. Его загородил собой хищник.

Они кружили в темноте, их кожистые перепончатые крылья хлопали, как белье на ветру. Кролик под ними испуганно сжался в комок и замер, надеясь на лучшее.

Куджо почувствовал взмахи крыльев нескольких летучих мышей совсем рядом с ним, и ему стало страшно. Ему не нравился их запах и писк; не нравился исходивший от них странный жар. Он залаял еще громче и щелкнул зубами в сторону летучих тварей, круживших у него над головой. Его челюсти сомкнулись на буро-черном крыле. Хрустнули тонкие косточки, тоньше, чем пальчики у младенца. Мышь резко дернулась и укусила его прямо в нос, оставив на чувствительной собачьей морде длинную изогнутую царапину, похожую на вопросительный знак.

Всего через секунду тельце умирающей летучей мыши кубарем покатилось вниз по известняковому склону. Но самое страшное уже случилось; укус бешеного животного особенно опасен в области головы, потому что бешенство поражает центральную нервную систему. Собаки более восприимчивы к вирусу, чем люди, и даже вакцина не защищает их от заражения на сто процентов. А Куджо ни разу в жизни не делали прививку от бешенства.

Куджо, конечно, об этом не знал, но знал, что укусил что-то очень невкусное и противное, и решил, что пора выбираться из этого мрачного места.

Он резко рванулся назад и выскочил из норы, обрушив маленькую лавину комочков земли. Отряхнулся, и во все стороны полетело еще больше комочков земли и известняковой крошки. Из раны на носу текла кровь. Куджо сел, поднял голову к небу и тихонько завыл.

Летучие мыши вырвались из пещерки небольшим бурым облаком, растерянно заметались под ярким июньским солнцем и тут же вернулись обратно в укрытие.

Глупые существа, уже через пару минут они напрочь забыли о лающем госте, потревожившем их покой, и снова уснули, уснули, повиснув вниз головой и завернувшись в свои плотные крылья, как в старушечьи шали.

Куджо побрел прочь. Снова встряхнулся. Беспомощно потрогал нос лапой. Кровь уже запеклась в корку, но рана болела. У собак очень развито чувство стыда – несоразмерно с их умственными способностями, – и Куджо был недоволен собой.