Стрелок. Извлечение троих. Бесплодные земли

Отец улыбнулся.

– Да, – сказал Роланд. – Наверное… это меня терзает.

– С тобой был Катберт, – продолжал отец. – Он, видимо, тоже уже рассказал все отцу.

– Да.

– Он ведь подкармливал вас, когда Корт…

– Да.

– И Катберт. Как ты думаешь, его это тоже терзает?

– Не знаю.

На самом деле Роланду было вообще все равно. Его никогда не заботило, совпадают ли его собственные чувства с чувствами кого-то другого.

– А тебя это терзает, потому что из-за тебя умрет человек?

Роланд невольно пожал плечами.

Ему вдруг не понравилось, что отец так дотошно разбирает мотивы его поведения.

– И все-таки ты рассказал. Почему?

Глаза мальчугана широко распахнулись.

– А как же иначе?! Измена, это…

Отец резко взмахнул рукой.

– Если ты так поступил из-за дешевой идейки из школьных учебников, тогда не стоило и трудиться. Если так, то уж лучше пусть все там, в Тонтоуне, погибнут от массового отравления.

– Нет! – яростно выкрикнул Роланд. – Не поэтому. Мне хотелось убить его… их обоих! Лжецы! Гадюки! Они…

– Продолжай.

– Они задели меня, – закончил парнишка с вызовом. – И мне было больно. Что-то такое они со мной сделали. Из-за этого что-то во мне изменилось. И мне захотелось убить их за это.

Отец кивнул:

– Это другое дело. Пусть это жестоко, но оно того стоит. Пусть оно, скажем, не высоконравственно, но тебе и не нужно быть добродетельным. Это не для тебя. На самом деле… – он пристально поглядел на сына, – ты, вероятно, всегда будешь стоять вне каких-либо нравственных норм.

Ты не настолько смышлен, как Катберт или сынишка Ванни. Но это даже и к лучшему. Так ты будешь непобедим.

Мальчик, до этого раздраженный, теперь почувствовал себя польщенным, но вместе с тем и немного встревожился.

– Его…

– Повесят.

Мальчик кивнул:

– Я хочу посмотреть.

Старший Дискейн расхохотался, запрокинув голову:

– Не такой уж и непобедимый, как мне казалось… или, может быть, просто тупой.

Внезапно он замолчал. Рука метнулась, как вспышка молнии, и сжала предплечье Роланда – крепко, до боли.

Мальчик поморщился, но не вздрогнул. Отец смотрел на него долго и пристально, но Роланд не отвел глаз, хотя это было гораздо труднее, чем, например, надеть клобучок на возбужденного сокола.

– Хорошо, можешь пойти посмотреть. – Он повернулся, чтобы уйти.

– Отец?

– Что?

– Ты знаешь, о ком они говорили? Кто этот «наш добрый друг»?

Отец обернулся и задумчиво поглядел на сына.

– Да. Кажется, знаю.