Дело Бенсона

 – Эти преступления ставят в тупик самых лучших детективов, и что же? Отсюда следует, что раскрываются лишь те преступления, которые были задуманы и осуществлены дураками. Поэтому если сообразительный человек задумает совершить преступление и осуществит его, то останется очень мало шансов, что его найдут.

– Ха! Нераскрытые преступления! – презрительно фыркнул Маркхэм. – Это, скорее, результат плохой работы полиции, чем превосходства преступника.

– Плохая работа, – нежно промолвил Вэнс, – это попытка оправдать неумение мыслить.

Человек изобретательный и имеющий мозги не может плохо работать в вашем смысле… Нет, мой дорогой Маркхэм, нераскрытые преступления – это такие, которые были обдуманы и осуществлены человеком умным. И знаете, Маркхэм, дело Бенсона относится к такой категории. Поэтому, когда через несколько часов после начала следствия вы утверждаете, что вам известен преступник, вы должны простить меня за то, что я вам не верю.

Он замолчал и сделал несколько быстрых затяжек.

– Искусственные и казуистические методы дедукции, которые вы все применяете, практически никуда не ведут. Поэтому мне очень жаль несчастную леди, которую вы собираетесь засадить за решетку.

Маркхэм, скрывавший свое раздражение за презрительной усмешкой, снова повернулся к Вэнсу:

– Так уж случилось, и я говорю об этом ex cathedra[17 - Буквально: «с кафедры»; особенно авторитетно, непререкаемо (лат.

).], что у меня есть улики против этой вашей «несчастной леди».

Вэнс неподвижно сидел на своем месте.

– Знаете, Маркхэм, – сухо заметил он, – ни одна женщина не смогла бы совершить это убийство.

Я видел, что Маркхэм взбешен. Когда он заговорил, то чуть не шипел от злости:

– Женщина не могла сделать это, несмотря на улики?

– Совершенно верно, – отозвался Вэнс. – И я не поверю, даже если она поклянется всеми святыми, что это сделала она.

– Ага! – В голосе Маркхэма слышался нескрываемый сарказм. – Значит, вы не цените даже признания?

– Да, мой дорогой Юстиниан, – с благодушным видом ответил Вэнс. – Именно так. Признание не только не представляет какой-либо ценности, но приводит к еще большим заблуждениям. Тот факт, что случайно оно может оказаться точным, вроде сильно переоцененной женской интуиции, показывает еще большую его нереальность.