Медленные пули

Быть может, все зашло еще дальше и это намеренное искажение памяти. Она подозревала, что в течение многих поколений люди подправляли передававшиеся из уст в уста рассказы о прошлом, выборочно забывали одно, меняли другое.

Они не желали помнить, что произошло на самом деле.

Мир был таким, каким его сотворили человеческие руки и разум. Но люди переложили вину на метафорические фигуры, на явившихся с небес демонов. Будто бы теперь, когда мир стал проще, им не хочется вспоминать прошлые зверства.

Но еще не настала эра милосердия, поняла она. Люди, за которыми она наблюдала, не жалели больных детей – их оставляли на песке, а караван шел дальше.

Она оплакивала несчастных, раз уж никто другой этого не делал.

Но она и сама была больна. Починила разум, но тело по-прежнему работало вяло, иногда отключалось при повышенной солнечной активности. В конце концов она подобрала брошенного ребенка, которого иначе засыпали бы пески или сожрали вышедшие на ночной промысел псы Безлюдья.

Ребенок не дышал. Она поместила его внутрь себя и в каком-то смысле вернула к жизни. Изучив мозг, поняла, что он серьезно повредился из-за нехватки кислорода. Там не было связей и вообще ничего, на чем могла бы запечатлеться через ощущения и познание жизнь.

На это она и рассчитывала. Ребенок – чистый лист. А значит, она не лишит дитя предназначенной ему жизни. Разве что в том смысле, в каком композитор лишает мир бесчисленных симфоний, что теряются между выводимыми им нотными знаками.

Запустив в ничем не занятую глиальную ткань вирус, она прождала без малого восемь мегасекунд. Вирус создал нейронную основу, а потом начал высвобождать информацию, закодированную в своем ДНК, чтобы встроить в развивающийся мозг память и личность.

Она знала – они знали, – что вирус сможет передать лишь крошечную частицу того, чем они стали, а то, чем они стали, все еще очень далеко от жизни. В ребенке – в девочке – останутся их тени.

«Словно холст, который закрашивали много-много раз», – сказал живший внутри ее художник. Девочка будет носить в себе призраки их прошлых «я» до самой смерти. Но сформируются, достигнут доминантности ее собственные личность и воля. Она будет носить мертвецов с собой, словно мелкие безделушки, как носила их в воздухе машина.

Позже в ту зиму машина нашла семью Кодайра, ставшую лагерем возле источника. К этому моменту она уже разучилась летать.