Хроники Ламмеры: Шёлковая Песнь

Но проход переулка стал сужаться и давить, небо чернело и жестоко смеялось над ними. Стало тяжело дышать, звук смерти стал самым красивым и убийственным для ассасинов. Настоящий животный страх их одолел и приказывал бежать. Бежать со всех ног и не оглядываться. Впереди ужасный зверь – он голоден и в одно мгновение может убить их. Убийцы, охотящиеся за головами, стали жертвами. Когда все в отчаянии побежали к выходу из переулка, музыка стихла: никакого странного ритма, кроме биения сердца. В каком-то предмете слышался, нет, чувствовался грохот.

Вдруг искаженное изображение сужающегося переулка стало обычным, и из еле проникающего света появился лазутчик с копьем в руках. По древку в его сторону стекала кровь и капала на ботинок. Только сейчас ассасины поняли, что их всех пронзили в сердце одним оружием. И в древке чувствовалась вибрация сердцебиения товарищей, затем в осознании остановилось.

Глава 4 «Есть за что биться»

Эта ночь в порту была светла. Настоящее пиратское сердце Зикамеры.

Когда-то давно эта бухта была лишь полуостровом на юге Ламмеры, пока в эти безжизненные земли не ступила нога человека по имени Робин Ньюгейт – по легенде являющегося амфибией. Великий человек, оставивший в истории свой отпечаток и изменивший мир. Именно его дух живёт в каждом пирате современности. Свобода, жадность и жизнь, бьющая ключом. Этих качеств не хватало обывателям Ховака вплоть до третьей эры. Именно в начале третьей эры Робин Ньюгейт создал бухту и положил начало пиратству, сея среди правителей государств хаос и беззаконие – настоящую свободу. Ни одна страна не могла избавиться от пиратов на корню из-за географического расположения и сотрудничества мореплавателей из Ламмеры с кланом Лакшата. Конец четвертой эры запомнился всем великой войной между Хондруфером и Виллионом. Именно эта война укрепила позиции Ламмерских правителей в кланах. Никому не было дела до беспорядков в диких землях Ламмеры: все были взбудоражены войной за опасные паровые технологии, и бесчинства продолжались в стране пустынь и джунглей. И именно эта страна стала пристанищем одновременно для свободолюбивых пиратов, спокойно рассекающих по волнам на могучих кораблях; и рабов, тонущих в пучине беззакония на совершенно сухих и безжизненных каменоломнях, получая раз за разом удары плетью по спине, и возвращаясь в то, что тяжело назвать домом.

При закате в части этой страны загорается огонь мятежа – маленького, но жгучего.