Хроники Ламмеры: Шёлковая Песнь

Фраза, которая смогла поднять Мариам с колен, была до дурости простой, но настолько тяжёлой, насколько и глупой: «Мне нельзя здесь оставаться.» Несмотря на шторм и кромешную тьму, Мариам была уверена в том, что идея свалить отсюда – совершенно адекватная. Ничего не предвещает беды, – по крайней мере, она так считала. Осталось только пройти незаметно к шлюпкам и уплыть на одной из них. Она не хотела получать какой-либо помощи. Просто потому что не заслужила. Так она думала. Осознав, к чему привело её следование за Иоанном, та поняла свою ошибку.

Сейчас ранена только она, однако мог сильно пострадать мир, который так любит. Вспоминая лицо Иоанна, в памяти всплывали слова властной матери, от которой Мариам бежала всю жизнь. Уму непостижимо то, что она ввязалась в помощь человеку, чьи идеи и мировоззрение были схожи с мотивами матери Мариам – правителя дома Лакшата из Ламмеры. «Властная сука, тебе действительно нужно лишить всех вокруг свободы, чтобы двигаться дальше?» Походка стала твёрже и увереннее, только раны не давали забыть о себе: раскрываясь от движений, они продолжали кровоточить и приносить боль. Но, невзирая на увечья, Мариам смогла выйти на палубу, где царил гром, волны, крики и работа. Из-за такой шумихи она смогла медленно и незаметно пройти к вельботу – он был крепко завязан к корме и крепился тросами для удобного спуска. Не было ничего, чтобы разрезать толстые корабельные канаты, держащие шлюпку. А её то и дело шатало из стороны в сторону из-за волн. Мариам решилась воспользоваться войдерумом звука, чтобы ослабить путы и спокойно их развязать. Благодаря шумному окружению, не пришлось использовать голос, и канаты действительно стали слабее держать шлюп. Однако физических сил не хватило на то, чтобы просто-напросто удержать равновесие на палубе в шторм. Тонкая туфля проскользнула по мокрым дощечкам, а корабль накренился в противоположную от Мариам сторону, из-за чего та ударилась спиной о твёрдые, сырые доски. И только в неудачных попытках встать её заметил экипаж и крикнул: «Посторонний на борту! Она не из наших!» Здесь спокойствие Мариам совсем пропало. Экипаж продолжал работу, но в сторону женщины, стуча толстыми, как у жокея, кожаными сапогами двигалась статная фигура с седой бородой и треуголкой. Тот достал саблю и поднёс её к подбородку Мариам, как бы говоря: «Не скажешь правду, отправишься на дно.»

– Знаешь, дамочка, я не припоминаю момента, когда мои славные парни из острова тащили в трюм женщину.