Увеличение

Мне было приятно говорить с ней и слушать ее. Мне нравились ее движения и ее улыбки. Еще при первой встрече я убедился, что она отличается от остальных.

Любовь ли это?

Я не умел любить.

Остальные вопросы, что роились у меня, логичнее было бы задать тетушке Розанне, и я сделал себе пометку в голове.

Тем временем Най и Норб вышли от Дру. Настала моя очередь вновь спуститься вниз, в кратер, где она работала, и удивиться, увидев, как сильно преобразилась стена – новых имен не прибавилось, а количество зачеркнутых увеличилось.

– Привет, – произнесла она, – не ожидала тебя увидеть так скоро.

– Я и не собирался, просто увидел тебя на поле Битвы и решил спросить: зачем, Дру?

Она смотрела на меня в непонятках пару минут, а потом вновь захохотала, точно я рассказал самую смешную шутку в ее жизни.

– Скажи, что ты несерьезно, Али, – попросила она, смаргивая выступившие слезы.

Почему же? Я был серьезен как никогда. Она могла умереть или еще хуже – медленно загибаться, как раненые на улице, потому что действенной помощи раненым у нас нет.

– Серьезно, – буркнул я, – что тебе там понадобилось? У тебя был камень, я видел, – сказал я, вспомнив, что накануне мы приходили сюда записать Джорджину и Глензенг и вычекнуть Апполинария.

Кого она пытается одурачить?

– Ладно, – сказала она, – хочешь правды? Мне было скучно.

Я поперхнулся воздухом.

– Скучно, знаешь? Я пытаюсь жить каждым мгновением, а Война меня гнетет, и я гуляю.

– Ты специально гуляешь по полю Битвы?

– Что? Конечно, нет.

Она смотрела на меня своими большими глазами, а я даже не знал, что сказать. Понятие «самосохранение» живет отдельно от этой девчонки, не иначе.

– Случайно? – уточнил я.

– Совершенно, – кивнула она, – и, если тебя успокоит, то больше этого не повторится. А сейчас прости, ко мне снова пришли.

Она кивнула головой в сторону запыхавшегося Норба.

– Западная часть, – объявил он, —еще двадцать! Я спешил, потому что голова стала, как дуршлаг.

– Диктуй, – деловито произнесла Дру и повернулась к стене, приготовившись черкать камнем.

– Пренделл, Мимисия…

И под аккомпанемент его траурного голоса, перечислявшего почивших, я вышел.

Куда пойти дальше?

Я огляделся. Никто не кричал, что пора на занятие. Никто никуда не спешил. Народа было мало, и все они скорбно смотрели вдаль. Я тоже посмотрел.

Некогда розовые поля стали сплошь желто-зеленые.