Увеличение

Так где они? Я вижу кратеры. Риф? Что за слово-то такое – риф? Река… Это я даже представить себе не мог.

– Только будьте осторожны – ее воды смертельны для нас, – услышал я последнее наставление тетушки и совсем поник.

– Что она сказала? – переспросил Ленни.

Я пожал плечами. То есть я хотел бы пожать плечами. Вместо этого я еще раз убедился, что мы с Ленни на одной волне, и решил отчалить, пока учительница не сказала что-то еще, более непонятное. А она могла бы – я знаю.

– Погнали отсюда.

Теперь Ленни был солидарен со мной.

***

Мы с Ленни были похожи. По крайней мере в своих мыслях и действиях. Но то, как он двигался… Ладно, я смирился с тем, что он слишком худой и длинный. Кто я такой, чтобы судить по внешности? Но то, как он перемещался, заставило меня спросить его:

– Тебе… удобно? – разумеется, я имел в виду эти его движения всем телом, чтобы сдвинуться с места.

Ведь есть же более комфортные способы, те, которыми пользуюсь я и некоторые наши одноклассники.

Я замечал, что существуют и другие. Та девочка, например, которую я наградил в своем воображении задатками отличницы, а так же забавными кудряшками и большим бантом на голове, ходила так медленно, что с ней бы в путешествие я не отправился. Зато ее движения были плавными. Но Ленни выглядел так, будто у него судороги.

– Абсолютно, – заверил Ленни и, дернувшись, обогнал меня.

Я не мог допустить этого и ускорился.

Признаю, этот Ленни, пусть и двигается странно, но быстро.

И лучше уж так, чем быть неподвижным. Неподвижным, представляете? Я видел их. Первый раз в классе. Мне тогда показалось, что сидящий за нами чувак просто толстый, круглый. Я быстро дорисовал ему красные щеки, пушистые волосы и свисающий живот. Мне стало спокойнее.

Но теперь, когда мы проплывали мимо таких, как он, точнее, похожих больше на него, чем на нас, я догадался – они не могут перемещаться. Именно поэтому они строят свои дома максимально близко к месту учебы и в дальнейшем работы.

Им, может быть, помогают другие, но я этого пока не видел – думаю, им всем приходилось тяжело.

– Привет, Алибастер! Мое почтение, Идиоллений пятый! – прокричал нам один из них, открывая ставни своего дома и выглядывая из окна. Он сверкал своими голубыми, как я решил, глазами, и выглядел донельзя счастливым.

Мы угрюмо промолчали. В моей голове все еще не укладывался тот факт, что он крайне неповоротлив. Да еще и радостен.