Общество незабвенных творцов. Патрицио

Готфрид. Не рановато ли об этом судить? Может, в тебе этот дар откроется потом

Джулиано. Нет, я точно знаю. Нам всего тринадцать, но у вас уже написано немало, а я бы не стал даже пробовать, если бы вы меня не попросили. Я помню, как все восхищались вашими стихами, отцы вас хвалили, а мой нелепый стих… Я лучше пойду. (Уходит.)

Готфрид. Вернись, мы не хотели тебя расстраивать.

Луи. Я пойду за ним. (Уходит.)

Бенедикт (слышит шаги). Они уже возвращаются. (Входят Августина и Люсия.)

Люсия. Я так и знала, что вы здесь.

Почему вы нас не позвали? (Люсия садится рядом с Вольфгангом, а Августина – рядом с Бенедиктом.)

Бенедикт. Потому что вы не поэты, а ты, Гусыня, ещё и самая младшая. Если Мама узнает, что ты из-за меня не спишь, мне несдобровать. (Вошёл Луи.)

Луи (заметил девочек). Привет, сестрицы. Ребят, Джуль, сказал, что ни на кого он не обиделся, но просто не в настроении. (Садится на своё место.)

Вольфганг. Однако, Бени, мы не можем запретить сёстрам присутствовать, ведь, хоть они не поэты, они такие же дети поэтов, как и мы.

Готфрид. Согласен.

Луи. Согласен.

Люсия. Спасибо, Вольфи. (Пододвигается ближе к нему, а он от неё отодвигается.)

Бенедикт (передразнивая). Да, спасибо, Вольфи. (Вольфганг бросает в него подушку.) Ну с этими правами сестёр спорить глупо, однако уже и у меня настроение пропало, а ещё Гусыня скоро заснёт.

Августина (сонливым голосом). Я не хочу спать.

Вольфганг. Тогда предлагаю всем пойти спать, а эту затею продолжим потом.

Готфрид.

Желательно днём.

Луи. Согласен.

Люсия. Отличная идея, Вольфи. (Все расходятся, а Бенедикт уносит Августину, которая заснула.)

Сцена вторая

Комната Бенедикта.

Якопо сидит в темноте и ждёт прихода сына. Бенедикт входит, включает свет и пугается, увидев отца.

Якопо (смеётся). Довольно долго тебя жду, но твой испуг оправдал моё ожидание. (Треплет сына по голове.) Рассказывай.

Бенедикт. Как ты узнал?

Якопо. Такие маленькие, а по дому ходите, как слоны.

Бенедикт.

Я задумал устроить заседание поэтов в подвале.

Якопо. А зачем именно ночью?

Бенедикт. Ну, знаешь, ночью всё становится более мистическим и жутким, ночью всё становится возможным.

Якопо. Да, весь в меня. (Снова треплет по голове.) Ложись спать, а Маме мы ничего не скажем. (Входит Ира.)

Ира. О чём вы тут?

Якопо (тихо Бенедикту). Ночью действительно всё возможно. (Громко.) Ты зачем встала?

Ира. Тебя долго не было рядом, вот я и пришла.

Якопо.