Стрела проблем

– Отличный выбор. Мы берем оба. Иди, примерь.

Эмма со злостью всучила ему пакеты и, прошипев “убью”, пошла за продавщицей к примерочной.

Они вышли из магазина. Эмма продолжала дуться, а Си, держа пакеты, шел рядом с ней.

– И долго ты будешь дуться?

– Примерно часа три, пока не доедем до Бостона и я наконец-то смогу от тебя отдохнуть.

– Боюсь тебя разочаровать, но мы здесь еще не закончили.

– Теперь-то куда? – устало спросила Эмма.

– О, ты больше не пререкаешься?

– Я устала с тобой спорить.

Ты все равно добьешься своего, а мне еще домой нужно попасть.

– Как-то слишком легко ты сдалась.

– А ты бы предпочел, чтобы я устроила истерику в центре Нью-Йорка?

– Спасибо, обойдемся без истерик, нам ведь еще к стилисту идти.

– Давай обойдемся без него.

– Так не пойдет. Малой кровью тебе не отделаться.

– Стоило попытаться. Так куда мы теперь идем?

– К Тэду Гибсону.

– Кто он?

– Он один из лучших стилистов в Нью-Йорке. К нему ходят многие голливудские звезды, а чтобы к нему попасть, нужно записаться где-то за месяц.

– Не много ли проблем? Можно пойти в обычную парикмахерскую.

– Мы идем к лучшему. К тому же он нас ждет.

– Ты с ним знаком?

– А ты как думаешь? Меня здесь все нужные люди знают.

– Ты вроде знаменитости что ли?

– Не совсем, но вся богема и иже с ними меня знают.

– Как купидона?

– Нет, конечно. Меня знают как представителя одного из самых старинных семей Нью-Йорка, ценителя театра и прожигателя жизни.

– И как это тебя до сих пор не раскусили?

– Я же не всегда выгляжу одинаково.

Я меняю стиль, иногда на пару десятилетий уезжаю из Нью-Йорка. Так и приходится жить.

– А не жалеешь о своем бессмертии? Ведь все твои родные и друзья уже давно… не здесь.

– Умерли, говори как есть, не пытайся сглаживать углы, от этого еще никому не стало легче, а ты хочешь стать писательницей. Ты обязана говорить все, как есть.

– Ладно. Так как ты с этим справляешься.

– С родителями я никогда близок и не был. Они были людьми помешанными на общественном мнении и все делающими напоказ, а друзья… смотря сквозь призму лет, я понимаю, что они друзьями никогда и не были.

Их интересовали только мои деньги и двери, которые открывала моя фамилия.

– А братья и сестры?

– Я был единственным ребенком в семье, пока не пошел на войну. У моих родителей родилась дочь, но уже после моей “смерти”.

– Смерти?

– Ага, после того, как я стал купидоном, меня официально признали мертвым.