Общество забытых поэтов. Роман в драме

Твой шепчет, а мой уж закричать, кажется, готов.

Август. Братцы! Держите вы себя в руках.

Вильгельм. Я всё разложу. (Раскладывает тарелки, чашки и наливает всем кофе, и сам садится. Все начинают молиться про себя.)

Якопо. Всегда благодарен я молитве: она убивает животный в тебе голод, и ты тогда можешь смиренно вкушать пищу.

Генрих. Точно так.

Август. Твои речи, как вторая молитва, прекрасны.

Лоренцо. Благодаря лишь вам себя я могу смирять.

Вильгельм. Всем приятного аппетита, братья! (Начинают спокойно, с дружеским уютом и с хорошим аппетитом, есть.

)

Акт второй

Сцена I

Комната Августа. Август стоит спиной к двери и пишет портрет.

Август. Точно ли хорошая затея? Не знаю, но горю я этим! Кисть… нет! Кисть точно не моё оружие, но для неё… сменить готов на кисть перо. (Входит Якопо.)

Якопо. Слушай, а ты не знаешь… извини, я не думал, что ты занят. (Август замечает Якопо и быстро прикрывает холст накидкой.)

Август. Что? Что случилось?

Якопо.

Уже не важно, вижу, у тебя что-то поинтереснее.

Август. Это? Пустое!

Якопо. Можно ли взглянуть мне на эту пустоту?

Август. Нет, не закончил я.

Якопо. Стихами лишь о ней нас ты угощаешь! Я ведь вижу: ты страдаешь, хотя то тебе приятно, ведь то сердечные страдания. Поверить я до сих пор не могу, что именно ты из нас решил испытать на себе любовь. Чем больше на тебя гляжу, тем больше замечаю, что ты очудачился, мой брат. Становишься всё чудесатее и чудесатее. (Заметил, что Август приуныл.

) Нет-нет, не хочу, конечно, обидеть: я за тебя рад, если ты счастлив, но ты ведь знаешь, как я далёк от всего этого. Расскажешь ты о ней? Мне дико интересно!

Август. Так ты ж от этого далёк. Тем более сказать тебе что? Я сам ведь мало знаю.

Якопо. Имя есть у милой Музы?

Август. Должно быть, но я его не знаю.

Якопо. Где ты её видишь?

Август. Чаще всего во сне. Но какие глупые вопросы! Такие сухие для поэта! Вы поэты, лишь когда читаете, а поэтом надо быть всегда.

Это не то, что можно снять, а потом надеть опять, когда будет удобно. Имя, внешность да места! Задай ты мне вопрос серьёзный! Нет, не серьёзный – настоящий!

Якопо. Частично обвинение принимаю. Вопросы действительно пусты, но не оттого, что я поэт, лишь когда удобно: нет во мне поэзии любви. Женщина – вещь земная, а любая поэзия – часть чистого света, высокого неба.

Август. Как же женщина земная? Такой глупости я от тебя раньше не слышал!

Якопо.