Общество забытых поэтов. Роман в драме

) Пустые, пустые имена, ничего мне не говорящие, то не я, я теперь прозрел! (Швыряет одну за другой в огонь.)

Якопо. Гуся, это был твой донжуанский список?

Август. Именно он, теперь всё. В том не было смысла никогда, но увидел я это лишь теперь.

Вильгельм. Ты больше не Дон Жуан.

Август. Надеюсь, что нет. Ладно, давайте поедем, а то скоро утро.

Генрих. Хорошо. (Поэты допили кофе, оделись и ушли.)

Акт четвёртый

Сцена I

Братские Земли. Разговор слуг во время уборки.

Лиза. Ребятки, подойдите расскажу!

Сеня.

Ну что там?

Лиза. Не думали, с чего вдруг господам уборка понадобилась?

Филя. Кстати, интересно.

Лиза. Слышала я их беседы мимолётом: как поняла, про девицу какую-то говорили.

Стёпа. А чего ж тут необычного? Господский флигель вон полон всяких девок бывает часто, чего ж не обсудить дела, так сказать, тамошние?

Лиза. Думаешь, ради какой-то девки господа прикажут уборку и пригласят её в господский дом?

Сеня. Тогда кто она?

Лиза. Я думаю, она женщина господина Августа.

Заметили, что он в последнее время сам не свой? А значит, влюбился. (Входит Оля) Оля, слышала, что говорю? У господина нашего любовь, вот почему уборку решили приказать внезапно.

Оля. Как? Кого он любит? Кого он мог найти? Или ты про его девку говоришь? Нет, не могла какая-то девка влюбить в себя такого мужчину, как Генрих!

Лиза. Какой Генрих?! Мы говорим про господина Августа. Так ты не шутила, когда сказала, что нравится он тебе?

Оля. Нет, не шутила…

Филя.

Глупая! Ну и на что ты надеешься?

Стёпа. Да. Где ты, а где он?!

Лиза. Не трогайте её, не ваше дело!

Сеня. Да, ребят, давайте убирать дом продолжим, а то скоро господа приедут. (Молча продолжили убирать.)

Сцена II

Оля сидит в своей комнате.

Оля. Постоянно меня дразнят. А что, не девушка я, что ли? Нельзя ли мне любить? Будто если в господина влюблена, то мне деньги его нужны – нет! Пусть себе их оставит, пусть хоть подавится ими, хотя не хочу, чтобы он давился; Вот я дура, а вдруг худое загадала, а оно возьмёт да и исполнится… пусть я подавлюсь вместо него! Деньги ни при чём.

Разве за деньги он купил свои локоны волнистые да лоб серьёзный, да брови чёрные, густые, а глаза янтарные где купил? Нет, то, быть может, ныне и за деньги сделать можно, но характер и повадки – того ты никогда не купишь; не купишь, а значит, не отнимешь. Когда меня зовёт он, всегда хочу, чтоб подольше, подольше приказывал он мне своим волшебным голоском.