Общество забытых поэтов. Роман в драме

Благодарю, милый, но я передумал. (Якопо ударил слегка его по плечу.) Ну что тебе надо? Сам давай.

Якопо (наливает всем по новой). Хорошо, трусость твою я, как обычно, скрою.

Август. Где ж я трушу? О вас же я забочусь: после меня читать есть ли вообще смысл?! (Генрих швырнул ему маленькую подушку в лицо, все вместе рассмеялись.) Ладно, шучу, конечно. Дайте пока мне выбрать, что я прочитать хочу, ведь нового почти что нет.

Якопо. Ладно, время дам тебе, пока читать я буду. (Пригубил вина, взял из вазы с фруктами яблоко и откусил.

)

Стих

Я часто вопросом бываю осаждён:

Как не скучен мне продолжительный мой сон,

Как отдаю легко недолгую свободу,

Земному гробу покоряяся в угоду.

Я каждый раз, смиряя пылкость, отвечаю:

О каких потерях речь? Сильно не страдаю

Я лишь потому, что проспать могу то, что не приму.

Не понимаешь ты ещё? И я знаю почему.

Знай же, трус, не владеет мною страх,

Что не раскрою я когда-то глаз,

Что дождусь превращения во прах,

Милой смерти тем выполнив приказ.

Однако и узнав, не поймёшь ответ,

Ведь ты даже не представляешь, что такое грусть,

Когда не видишь хотя бы блеклый свет,

Чтобы сказать: «Тяжело жить! Но буду, но и пусть!».

(Все, сохранив на миг молчание, чтобы увериться в завершении, стали спокойно хлопать, Лоренцо свистел, Генрих подмигнул Якопо с улыбкой.)

Лоренцо. Никогда не радовался я тому, что на чьём-то фоне я так плох.

Якопо. Соглашусь, Лори, с тем, что сегодня мой стих, наверное, лучше, но знают все, что я пишу много и лишь лучшее выставляю, а ты редко нас силой слова озаряешь.

Но когда читаешь хотя бы средний ты свой стих, все понимают, что достоин ты звания забытого поэта. я же не всегда.

Август. Не принижай себя ты вновь и вновь! Устал я это слышать.

Генрих. У всех и сильные есть, и слабые стихи, но не по количеству мы судим; и плохой стих тоже должен жить – нельзя забывать, с чего ты начинал и как ты постепенно триумфа достигал.

Мы не соперничаем в том, у кого что лучше. Цель единую все мы, забытые поэты, преследуем: восхваление Прекрасного. И что ж, обидно нам должно быть, что другой глубже выразил идею, что достигли цели не твоим, а его стихом? Конечно нет, ведь то не искусства, а себя лишь через него восхваление.

Вильгельм. Брат мой рассудительный! Ты всегда знаешь, что надобно сказать. не хотел бы ты тогда ещё и поэзией нам чувства сердца рассказать?

Генрих.