Пока я спала

Мне зябко и одиноко в постели, я бы не отказалась от теплых объятий, или даже согревающего…

– Поцелуй? – тянусь к невидимому мужчине рукой в надежде на горячее продолжение.

Где я его подцепила? В австрийском баре? При отеле в Дубаи? Или привезла с собой с какого-то острова, как Лиуджи? Ах, Лу, загорелый весельчак с самыми нежными руками на свете. Его фотографии с руками оторвали в Нешнл Географик. Нет, это точно не Лу, слишком мозолистые пальцы. М-м-м, меня потянуло на работяг в клетчатых рубашках с фермы Айовы? Не похоже на меня.

Пальцы нащупывают крупный нос, по моим собственным приметам – лучший показатель либидо, и я улыбаюсь. Хорошо, я рада, что мой глазомер не ошибся в погоне за редкой красотой. Что же у нас дальше? Выразительные губы? Острые скулы Капитана Америки?

Борода.

Ауч.

Я не большая поклонница растительности на лице мужчины, особенно колючей, как чертополох в июне. Но я, однозначно, за разнообразие. Скорее всего меня подкупила его маскулинность. Такой первобытный инстинкт.

– Забирайся в постель, – томно шепчу моему новому приключению.

– Ты точно ударилась головой, – усмехается.

Горячая ладонь соскальзывает с моей руки, лицо отстраняется от моих проворных пальцев. Какой бука.

– Марсель с моей мамой, можешь не беспокоиться, через пару дней вернем тебе в сохранности, – сухо констатирует мой любовник.

Доносится жалобный скрип, как от прохудившейся спинки старого стула, затем тяжелый выдох. Звуки напоминают Италию.

– Марсель?

Завела себе еще и француза? Или собачонку? С этими именами никогда не поймешь!

– Да, с сыном все в порядке, слава богу. Что с тобой произошло?

Со мной? Все прекрасно, я до конца не проснулась, и если он поторопится, то может получить мое “доброе утро” в самом лучшем исполнении. Обожаю такие моменты между сном и явью, все такое приглушенно-томительное. Но какая-то трезвая мысль все же проскальзывает сквозь мое матовое восприятие действительности.

– У тебя есть сын? – вопрос слетает с губ прежде, чем мозг даже конвертирует звуки в мысли.

Почему-то новость меня огорошивает. Бородатый фермер, еще и папаша. Сколько же я выпила и на какой паром села?

– У нас.

– Пфф, шутник, – пытаюсь повернуться на бок, чтобы уютнее устроиться под теплым одеялом, а юморист пускай сыреет снаружи, раз такой несговорчивый, но что-то мешает. Тело какое-то нездорово отяжелевшее.