(Не)настоящий парень

 – Но лучше отвадить его сейчас, чем когда все зайдет слишком далеко. Это на первых порах разница в вашем менталитете не чувствуется, а потом начнет проступать. Но раз уж все так… и он настроен серьезно… – вздыхает и берется за сумку. – Приезжайте вместе в конце месяца, как раз яблочный спас, твоему мальчику понравится. И корми его нормально, Зин, смотреть на него больно.

– Хо-ро-шо, – все еще не веря услышанному, говорю я. Это что же… первое мамино одобрение? Все получилось? Теперь я официально признана взрослой, а значит равной и отныне все будет по-другому?

– И причешись нормально, дочь, стыдно людям показываться.

А, нет. Акция единовременная.

***

– Хорошей дороги, – пожимает руку отцу Вова. – Было приятно познакомиться, – одаривает маму вышколенной улыбкой.

Родители забираются в машину, папа заводит двигатель, и наш старенький Fiat, который старше меня на пятёрочку лет, двигается с места. Вова крепко прижимает меня к себе, продолжая махать моей семье, пока машина не скрывается за поворотом.

Занавес падает, актеры расходятся.

Вова отстраняется, отпускает с лица выражение "идеального парня" и тут же закатывает рукава.

– Чешется, блин, – растирает ладонями расписанную чернилам кожу. – Чертова синтетика, ещё и жара, как назло.

Он прихватывает джемпер на затылке и одним ловким движением стягивает с себя. Тяжёлая ткань цепляет футболку снизу, и та задирается, показывая совершенно впалый живот (и это после такого обеда!), украшенный разноцветным рисунком.

Вова расправляет темную ткань по телу, закрывая мне обзор, и повязывает джемпер вокруг бедер. Я, наконец, отмираю.

– У меня там еды куча, – жалко говорю я, махая рукой в сторону парадной. – Заберёшь часть?

Заглядываю в яркие солнечные глаза с такой надеждой, словно он сейчас жениться на мне согласится. Просто у меня действительно еды много, он, судя по всему, весь гонорар в магазине спускает, а я ещё не извинилась за те свои слова… Странно будет отпустить его вот так.

– Ну ок, – пожимает плечами. – За еду я ещё не работал, – усмехается, следуя за мной.

– Ну фактически, я тебе все же заплатила. А это бонус! Как молоко на вредном производстве. Только у нас, деревенских, сало.

Мы заходим в лифт, расходимся в разные стороны кабины, насколько это возможно, и молчим. Как-то тягостно.

– Мама благословила, кстати, – ищу тему.