Вопрос Жизни и Смерти

Лишь привычная ей тишь…

Стоило уже признать, она и сама не верила, что они сработают, но раз за разом повторяла стишки, да что там – целые поэмы ведьм и заклинателей только бы отвлечься от своих дум. Захлопнув книгу, она задула свечи, убрала всё в картонный саквояж. Занятая одинокими сборами в тиши леса, она насторожилась от внезапного хруста веток позади себя.

Неужели её кто-то преследовал с дороги от дома?

***

Как ни странно, но чем ближе к заданной точке приближалась Майя, тем сильнее она чувствовала, что опаздывает.

С каждым поворотом она невольно ускорялась, в смазанном пейзаже пытаясь вычленить, что же её так тянет и требовательно зовёт на вершину.

После долгой гонки в сознании прозвучал звон рассыпавшихся искр – наступила эмоциональная тишина, и ей открылся вид на небольшую парковку в горах. Она располагалась столь удачно, что, примостившись на выступе, оставалась незримой для большинства машин и, достаточно огороженная для склонных к горному юмору, гризли. Такое простое место, где можно было выйти размять уставшие ноги или справить нужду, затарившись батончиками и долгоживущей снедью у пуленепробиваемых автоматов.

Парковка пульсировала, не давая больше никаких сведений, и катафалк медленно въехал на территорию заповедника цивилизации.

Майя заглушила мотор, вслушиваясь в тишину, таким образом, пытаясь определить причину своего здесь нахождения. Оглядев машину изнутри, она подозрительно открыла дверцу и выбралась… Пусть – на свет божий. В лучах вечернего солнца, оживлённая скептично оглядела окружающий её вид.

Живой мир: щебетание далёких лесных птиц, боящихся привлечь орлов на громкие песни, треск покачивающихся елей, полупустая горная парковка – красота и покой. Но что же она здесь делала?

Покрутившись, Майя захлопнула дверцу скрипнувшей машины и прошлась вперёд – так сказать, для детальной разведки местности. Она насторожилась – речь шла о местности, что притихла с её появлением. Поступь мёртвой была почти неслышной оттого, что бывалый горный асфальт поглощал звуки, для заложенной аккуратности, даже впитывая дождевую воду.

Облачённая в дешёвое подобие чёрной кожи, «сложная душа» прислушивалась к треску крон деревьев и к атмосфере горной тишины. Эмоциональный зов прервался, и в голове больше не было ниточек, что с движениями привели бы к убегающему клубку. Сейчас существовала только парковка и тишина, наверно очень большого, неба. На него взгляд мёртвая не поднимала: и шею жако, и ожидаемых проблем не хотелось.