Укрощение строптивой

Что же касается молоденьких леди… по крайней мере, сегодня эти девчонки не будут сплетничать о Камилле Прайс. Разумеется, Фентон предпочел бы, чтобы они перемыли ей косточки, – ведь все, что подтолкнет ее обратно к алтарю, несомненно, придется по душе маркизу. Хм… а ведь действительно… Китинг поморщился. Но об этом надо было задуматься еще до того, как он взялся геройствовать.

Хупер известил его, что Гривз на заседании парламента, поэтому Китинг направился в обширную библиотеку друга, чтобы ответить на письмо Фредерикса, управляющего его поместьем.

За последние шесть лет Фредерикс впервые исполнял свои обязанности самостоятельно, но, с другой стороны, до того он управлял Хэверд-Гленом тринадцать лет, причем без какой-либо помощи и руководства.

Справившись с письмом довольно быстро, Китинг осмотрелся. Запирающаяся на ключ подставка для графинов с вином поблескивала рядом с центральным окном библиотеки под лучами предвечернего солнца, но Китинг решительно отвернулся от проклятых склянок и отправился на поиски какой-нибудь книги.

Из-за пьянства он чуть было не упустил сегодня свой второй и последний шанс, вдобавок насквозь пропах спиртным.

Рухнув в кресло, Китинг поднял руку и понюхал собственный рукав, но уловил только слабый запах лимона – там, где за его руку цеплялась эта рыженькая, София Уайт. Он расстегнул сюртук и вновь принюхался: видимо, так пропитался запахом виски, что ничего не чувствовалось.

– Чем это вы заняты? – Герцог Гривз опустился в соседнее кресло и, протянув руку, забрал у друга книгу.

 – «Гордость и предубеждение»? – Гривз вскинул брови. – И давно вы пристрастились к романтической прозе?

– Пять минут назад. – Китинг отнял у него книгу и захлопнул. Какими бы способами он ни пытался постичь натуру Камиллы Прайс, посвящать в свои открытия Адама Басвича не следовало. – Какие у вас планы на вечер?

– Я приглашен на ужин к лорду и леди Кларксон. И предложил бы вам составить мне компанию.

Но, увы, поскольку сегодня вы напали на их дочь, вам в этом доме не следует показываться.

– М-да?.. И которая из них была она?

– С черными локонами.

– Буду знать.

Герцог же молчал – очевидно, что-то обдумывал, минуту спустя, наконец, произнес:

– Хорошо, можете не говорить, что затеяли. И не надо объяснять мне, почему утром вы заговаривали о том, что хотите начать все сначала, а днем устроили возмутительное представление с поцелуями.