Прерванная жизнь

 – Ради тебя никто и пальцем не пошевелит.

В этот раз она вообще ничего не говорила, а все свое время проводила, уткнувшись в телевизор. Она смотрела все подряд: проповеди, настроечную таблицу, ночные ток-шоу и утренние новости. Ее стул в коридоре пустовал, и все остались без какао.

– Ей что-то прописали? – спросила я как-то у дежурной.

– Ты же прекрасно знаешь, что мы не можем обсуждать курс лечения с пациентами, – ответила та.

Тогда я спросила у старшей сестры. Я ее знала еще с тех времен, когда она была обычной медсестрой.

Но ответила она так, будто всегда была старшей.

– Мы не имеем права обсуждать курс лечения, ты же в курсе.

– Да какие тут могут быть вопросы? – возмутилась Джорджина. – Конечно, чем-то ее пичкают. Она ж совершенно обдолбанная.

– Но ходит же она вполне нормально, – не согласилась Синтия.

– А я – нет, – встряла Полли.

Она и правда раньше ходила, волоча ноги и выставив руки вперед, ее красно-белые кисти при этом безвольно свисали. Холодные простыни не помогали, она так и кричала по ночам, пока ее не посадили на какие-то таблетки.

– Но не все время, – заметила я. – В самом начале нового курса лечения ты ходила совершенно нормально.

– А вот теперь – нет, – ответила она и принялась разглядывать свои ладони.

Я спросила Лизу, дают ли ей что-нибудь, но она даже не посмотрела на меня.

Так у нас прошел месяц, а то и два. Лиза сидела с кататониками перед телевизором, Полли шаталась как зомби, Синтия плакала после электрошока («Мне не плохо, – объясняла она мне.

 – Просто не могу удержаться от слез»), а мы с Джорджиной проводили время в нашей двухместной палате. Нас считали самыми здоровыми.

С наступлением весны Лиза стала проводить чуть меньше времени перед телевизором. Вместо этого она начала засиживаться в туалете, но это была хоть какая-то перемена.

– Что она там делает? – спросила я как-то у дежурной сестры.

Медсестра явно была новенькая.

– А я что, проверять обязана, кто там что делает в туалете?

Я решила на ней оторваться, мы частенько так поступали с новичками:

– Да там и минуты хватит, чтобы повеситься! Вы вообще понимаете, где находитесь? Вам здесь что, институт благородных девиц?

Когда я договорила, мое лицо было практически у ее носа, что ее явно раздражало.

Персонал вообще не любил даже намеков на физический контакт с нами.

Я заметила, что Лиза все время ходит в разные туалеты. Их было четыре, и за день она обходила их все. Выглядела она плохо.