Обеты молчания

Четырнадцать

Когда ему было четыре, он сказал своей маме, что женится на ней, а как только она перестала смеяться и заверила его, что это невозможно, потому что она уже занята, он решил, что тогда женится на Стефани, но его сестра заявила, что ненавидит мальчишек, а его – больше всех, и на этом тема была закрыта до тех пор, пока в пятнадцать лет он не встретил Аврил.

Он грезил об Аврил Пикеринг. Он думал о том, в какой момент сможет пригласить ее на свидание, потом – в какой момент он сможет устроиться на работу и начать копить деньги, в какой момент они смогут обручиться, в какой момент он накопит достаточно, чтобы купить дом, и они смогут пожениться.

Он все это расписал в цифрах, по столбцам, очень подробно. На бумаге, как ему показалось, все выглядело неплохо. Даже отлично. А потом Аврил Пикеринг стала гулять с Тони Финчером. Он видел их – как они шли по Порт-стрит, держась за руки. Он возненавидел Аврил Пикеринг. Не Тони Финчера, как ни странно. Это была не его вина. Ее.

Он планировал что-нибудь ей сделать, заставить ее пожалеть, но прежде чем он решил, что это будет, наступили летние каникулы, а когда они вернулись в школу в сентябре, Аврил Пикеринг уже не было.

Пикеринги переехали. Сканторп – говорили одни; Лондон – говорили другие. На самом деле никто не знал.

После этого он встречался еще с несколькими девушками. Четырьмя или пятью. Обычные девушки. Ничего особенного. Он начал задумываться, вокруг чего столько шума. Он сказал Стефани. Она рассмеялась. Он сказал папе в один из дней, когда они ходили на охоту.

Его отец долго на него смотрел, а потом ответил, что в каком-то смысле он прав. Вокруг чего столько шума? Действительно.

А потом он встретил Элисон, которой его представил на тот момент жених Стефани. Который вскоре стал мужем.

И все изменилось. Элисон.

Он сидел в одиночестве, крутил в руках пинту и вспоминал, потому что за стойкой оказалась новая девушка, и ее звали Элисон, и все снова вернулось в центр фокуса. Стало отчетливым.

Он слышал Элисон. Видел ее. В мельчайших деталях. Он мог вернуться к этому как к фильму, крутящемуся у него в голове.

Не то чтобы он когда-то забывал. Но когда что-то случалось – то же имя, мимолетная ассоциация – все возвращалось. В цвете. Отчетливо.

Он допил свою пинту медленно, постепенно, чтобы загасить ярость, которая всегда загоралась в нем. Искры. Порыв ветра. Огонь, выходящий из-под контроля, который годами ничего не могло затушить.

Но потом он нашел.