Обеты молчания

Но она была высокая, как его мать, и говорила в той же манере. Так странно.

– Не думаю, что вы встречались. Джудит Коннолли: мой сын Саймон, – Ричард сделал паузу, и в его голосе зазвучали привычные нотки сарказма. – Старший суперинтендант, детектив Серрэйлер. Он полицейский.

– Я знаю, – сказала она. Улыбнулась. Подошла к нему. Протянула руку. – Здравствуйте, Саймон. Я очень хотела с вами познакомиться.

Пахло едой. Что-то булькало на плите. С тех пор как умерла его мать, кухня отчасти лишилась своей теплоты и тех деталей, которые делали ее такой особенной.

На подоконниках раньше всегда стояли цветы и комнатные растения; к пробковой доске были прикреплены разноцветные бумажки, на которых Мэриэл голубыми чернилами, строгим наклонным почерком записывала себе напоминания о разных встречах; на полках с кулинарными книгами соседствовали музыкальные партитуры и их детские фотографии вместе с новыми снимками сына и дочери Кэт, которые попадались то тут, то там. Но растения погибли и новыми их не заменили, музыка отправилась к Кэт; некоторые фотографии опрокинулись и свернулись по краям. Пробковая доска висела пустая. Саймон ненавидел заходить на кухню. В этом месте тоска по матери становилась невыносимой.

А теперь он заметил алые герани на подоконнике, аккуратно высаженные в горшки с подставленными под ними блюдцами. На столе стояла неоткрытая бутылка вина. Бокалы.

Что все это было?

– Я так понимаю, ты виделся со своей сестрой? – сказал Ричард.

– Конечно. Они вернулись и полностью обустроились.

Это замечательно.

– Я позвоню Кэтрин завтра.

– А тебе не кажется, что лучше заехать, а не звонить им, Ричард? Они наверняка с нетерпением ждут встречи с тобой.

Саймон перевел взгляд с женщины на своего отца и обратно. Ричард сказал:

– О, я сомневаюсь в этом. – Но он улыбался.

– Вы не останетесь на ужин, Саймон? Я сделала куриный пирог, которым можно целую семью накормить. Я всегда слишком много готовлю.

Кто это? Что она здесь делает, почему готовит на маминой кухне, приглашает его поужинать, говорит его отцу, куда он должен поехать, с кем должен увидеться? Кто это?

Она протянула ему бутылку вина.

– Не могли бы вы открыть ее? – Она улыбнулась. У нее была теплая улыбка.

Ей было – сколько – почти пятьдесят? Высокая. Светло-русые волосы с несколькими аккуратно уложенными прядями посветлее. Прямые. Очень строго подстриженные. Розовая рубашка. Бусы из огромных миндалевидных камней. Очень большой рот. Немного искривленный нос.