Обеты молчания

Но она была решительно настроена победить хотя бы на одном фронте, настроена выезжать на некоторые ночные вызовы и навещать своих пациентов, когда они больше всего в ней нуждались. Все должно было устроиться.

Она закрыла глаза. Ее мама снова была здесь, она поддерживала огонь, подкладывая туда палочки и сухую траву.

«Что бы ты сделала, мам?» И голос ответил: «То, что мне подсказывает моя профессиональная совесть, разумеется – усмиренная здравым рассудком. И не называй меня “мам”!»

Кэт улыбнулась. Услышала шаги, раздавшиеся в проходе рядом с ее скамьей.

Подняла голову и кивнула служке. Запах плавящегося свечного воска настиг ее, призрачной волной прокатившись по нефу. Она склонила голову, помолилась пару минут и ушла, остановившись только, чтобы взглянуть на величественно раскинувшийся над ее головой сводчатый потолок и каменных ангелов на верхушках колонн, дующих в свои позолоченные трубы.

Она скучала очень по многому, когда они были в Австралии, а по этому собору, наверное, больше всего.

Когда она вышла навстречу теплому вечеру, ее телефон сигнализировал ей о сообщении из отделения.

«Срочный звонок Имоджен Хауз отв Карин М»

Карин Мак-Кафферти. Последний раз она разговаривала с Кэт еще до Австралии, но потом прислала пару имейлов. Она сообщала, что здорова, все еще здорова, снимки чистые – через два года после поставленного диагноза! – и что онколог из Бевхэмской центральной «приятно поражен и удивлен». «Могу поспорить, к тебе это тоже относится!» – заканчивала свое письмо Карин.

Карин отказалась от любого классического лечения поздней и агрессивной формы рака груди и пустилась, вопреки всем убедительным рекомендациям Кэт, в путешествие по миру разных холистических, натуральных, альтернативных видов медицины – как давно всем знакомых, так и, как называл их Крис, «мракобесных». Муж Карин ушел от нее и жил с другой женщиной в Нью-Йорке, но ее карьера ландшафтного дизайнера и садовода процветала, как и она сама. Несмотря на объективные факты и все медицинские доводы, она выздоровела и оставалась здорова.

Крис называл это статистической погрешностью, Карин – триумфом. Кэт одновременно и радовалась, и… злилась. Ей было сложно это обсуждать – поэтому она ответила на последнее письмо Карин очень кратко.

А теперь она пораженно смотрела на сообщение в своем телефоне.

Она пошла к машине, набирая на ходу сообщение. Она предупреждала Криса, что едет в хоспис. «Возьми карри в холодильнике».