Обеты молчания

Насколько сильно врачу хочется доказать свою правоту, если это подразумевает страшную болезнь и смерть пациента? Как сильно Кэт хотелось одновременно и чтобы Карин поняла, что она глубоко, целиком и полностью заблуждается, и чтобы она оставалась здорова? Что бы сказала на это ее мать? Ей отчаянно хотелось это узнать, но образ Мэриэл в ее воображении уже перестал быть таким живым. Мэриэл отдалялась. Она оставляла ее, чтобы Кэт разобралась с этим сама. «Я тебе не нужна», – слышала она ее слова.

Господи, но ведь нужна, думала Кэт, застыв на месте, боясь ехать в хоспис, не желая знать, что происходит с Карин, и ощущая в воздухе последние следы аромата сожженных листьев.

Имоджен Хауз. Здесь тоже произошли изменения. Новое крыло было достроено, прежние старшие медсестры ушли на пенсию, пару других, которых Кэт хорошо знала, повысили, появилось несколько новых. Но Лоис за вечерней стойкой регистрации была все еще здесь, и она поприветствовала Кэт теплым взглядом и дружескими объятиями.

Именно Лоис была первой, кого видели пациенты, прибывающие в хоспис ночью, – обычно настолько же восприимчивые, насколько и безнадежно больные. Лоис встречала родственников, которые были испуганы и расстроены. Она делала все, чтобы они почувствовали себя как дома в ее любящих и заботливых руках. Лоис всегда была улыбчивой и позитивной, но никогда – слишком веселой. Лоис помнила все имена и пыталась впитать в себя столько тревоги и страха, сколько могла.

– Карин Мак-Кафферти? – сказала Кэт.

– Поступила на прошлой неделе. Она отказывалась кого-либо принимать, но сегодня спросила, вернулись ли вы.

– Как она?

Лоис покачала головой.

– Будьте готовы. Но дело не только в ее физическом состоянии, которое на самом деле улучшилось после того, как мы разобрались с болеутоляющими. Кажется, она очень зла. Я бы даже сказала, обижена. Никто не может до нее достучаться. Может быть, вам повезет.

– Может быть. Я догадываюсь, из-за чего она злится. Однако я удивлена, что она захотела увидеть меня – Карин очень гордая, она не захотела бы терять лицо.

Зазвонил телефон.

– Люди, – сказала Лоис перед тем, как взять трубку, – ведут себя непредсказуемо. Вы знаете это так же хорошо, как и я. Невозможно угадать, что на кого как повлияет. Она в комнате 7. – Она взяла трубку: – Имоджен Хауз, добрый вечер, это Лоис.