Обеты молчания

Ощущение мира и спокойствия, которое всегда испытывала Кэт, проходя по тихим коридорам хосписа ночью, пришло к ней сразу, как только она вышла из зала регистрации, хотя из нескольких палат доносились голоса и кое-где горел свет. Кто бы как ни относился к смерти, думала Кэт, на любого человека здешняя атмосфера оказывала воздействие – это отсутствие спешки, какого-то шума и суеты, неизбежных в обычных больницах.

Она повернула в крыло Б. Здесь комнаты с 5-й по 9-ю группировались вокруг общего пространства с креслами, низкими столиками и двойными дверьми, ведущими на террасу и в сад.

Пациенты, которые чувствовали себя достаточно хорошо, днем сидели здесь, или их вывозили на каталке или даже в койке, чтобы они насладились хорошей погодой. Но сейчас двери были закрыты и помещение пустовало.

Или так казалось. Когда Кэт направилась к комнате 7, кто-то сказал:

– Я здесь.

Карин Мак-Кафферти сидела на стуле, который ближе всех располагался к зашторенным окнам.

У стула была высокая спинка, и он был отвернут в сторону света. Кэт поняла, что не заметила ее не только поэтому, но и потому, что Карин, которая никогда не была высокой, теперь, съежившись на этом стуле, выглядела совсем как ребенок.

Кэт подошла к ней и хотела нагнуться, чтобы обнять, но Карин одним движением уклонилась и отодвинулась от нее.

– Я боялась, что умру, – сказала она, – прежде чем ты вернешься домой.

Смотря на Карин в свете лампы, стоящей в углу, Кэт понимала, что это вполне могло случиться. Плоть, казалось, едва покрывала ее скелет, кожа приобрела мертвецкое прозрачное сияние и бледность. Ее пальцы на подлокотнике выглядели как желтые кости, оплетенные синими веревками вен. Ее глаза казались огромными в глубоко ввалившихся темных глазницах.

– Не надо злорадствовать, – сказала она, тяжело глядя на Кэт.

 – Не надо торжественно объявлять о своей победе.

Кэт пододвинула к ней один из стульев.

– Ты очень плохо обо мне думаешь, – сказала она. – Мне жаль.

Глаза Карин наполнились внезапными слезами, и она отчаянно замотала головой.

Кэт взяла ее за руку. Она почти невесомо легла в ее ладонь.

– Послушай – все оказывается ерундой. Рано или поздно. Все. Мы даже приблизительно не знаем столько, сколько прикидываемся.