Любовь тебя настигнет

Люси отставила тарелку со своей булочкой, почувствовав, что уже сыта.

– Тед почти не ест углеводов. – Это была ложь, но ей не хотелось признавать, что так и не нашла времени испечь что-нибудь для жениха.

Она научилась готовить, будучи уже взрослой, под воронкообразными лампами, которые висели на кухне в Белом доме: именно там она спасалась, когда ссоры братьев и сестер начинали действовать на нервы. Там она брала уроки мастерства у лучших поваров страны, а теперь плоды этого обучения вместо Теда пожинал Панда.

Он закрыл банку с джемом.

– Тед из тех парней, что родились под счастливой звездой. Мозги, деньги, шик. – Он закинул банку в холодильник и захлопнул дверцу. – Пока весь остальной мир летит в тартарары, Тед Бодин находится в свободном плавании.

– Да, что ж, он попал в большую переделку в прошлые выходные, – произнесла она.

– Он уже это пережил.

Люси молилась, чтобы это было правдой.

У дома озеро Каддо было мелким, а его берег – болотистым, так что она не плавала там, но когда они были на озере, спускалась в воду с маленькой лодки, которая досталась им вместе с домом.

Панда никогда не заходил в воду вместе с ней, и через восемь дней после приезда, то есть через одиннадцать дней после побега, она спросила его об этом, плавая около дрейфующей лодки.

– Странно, что такой суровый парень, как ты, боится заходить в воду.

– Я не умею плавать, – сказал он, поставив босую ногу на растрескавшийся борт лодки. – Я никогда этому не учился.

Она видела, как сильно ему нравится быть на воде, и подумала, что это странно.

И почему он всегда в джинсах? Она перевернулась на спину и сделала еще один подход.

– Ты не хочешь, чтобы я видела твои худые ноги. Боишься, что я буду смеяться? – Как будто хоть какая-то часть его тела могла быть менее мускулистой…

– Мне нравятся джинсы, – сказал он.

Она села на край лодки и принялась болтать ногами в воде.

– Я не понимаю. Здесь безумно жарко, и ты постоянно снимаешь футболку, так почему бы не ходить в шортах?

– У меня шрамы.

И хватит об этом.

Возможно, он говорил правду. Но Люси в этом сомневалась. Когда Панда откинулся на корму, солнце золотом заиграло на его смуглой, как у пирата, коже, а в прикрытых глазах виделась скорее апатия, чем угроза. Она с недовольством отметила, что к ней подступает очередная волна чего-то непонятного. Хотелось думать, что это лишь интерес, но в действительности это было нечто большее. Невольное возбуждение.