Опасность тьмы

Когда я вошел в ту комнату, я сразу начал искать пути к отступлению и придумывать повод просто развернуться и убежать оттуда. Но потом я увидел Лиззи, стоявшую у камина… вернее, я увидел двух Лиззи, потому что она стояла напротив зеркала.

– Так что вы не развернулись и не убежали.

Он улыбнулся ей, и его лицо осветилось от внезапной радости, которую пробудило в нем это воспоминание. А потом он вспомнил о том, что Кэт пыталась ему сейчас сказать.

– То есть у Лиззи коровье бешенство?

– Это отвратительный термин.

Я не стану его использовать. Болезнь Крейтцфельдта – Якоба.

– Ой, не прячьтесь за словами, господи боже мой.

Было невозможно определить, как долго болезнь дремала у нее внутри.

– И это из-за того, что она ела мясо?

– Зараженную говядину, да, но мы понятия не имеем, когда именно. Скорее всего, много лет назад.

– Что теперь будет? – Макс поднялся и уперся руками в ее стол. – Простыми словами. Что Теперь Будет? Как и Когда? Мне нужно это знать.

– Да, – сказала Кэт, – нужно.

И рассказала ему.

Болезнь протекала очень быстро и очень страшно. Помимо депрессии и атаксии, появились и другие ментальные отклонения, с которыми Максу было гораздо тяжелее справляться – резкие перемены настроения, растущая агрессия, паранойя и подозрительность, панические атаки и долгие часы с трудом сдерживаемого страха. Лиззи постоянно падала, у нее появилось недержание мочи, ее периодически тошнило. Макс оставался с ней, ухаживал и следил за ней двадцать четыре часа в сутки.

Ее мать дважды приезжала из Сомерсета, но не могла оставаться в лофте надолго из-за недавней операции на бедре. Мать Макса прилетела из Канады, оценила ситуацию и сразу же улетела обратно домой. Макс был сам по себе.

– Все в порядке, – говорил Макс. – Мне никто не нужен. Все в порядке.

Кэт вышла из квартиры, спустилась по непривычного вида кирпичным пролетам, которые все еще напоминали фабричную лестницу, и зашагала вниз по улице, где у нее наконец-то начал ловить телефон.

Она решила позволить Максу побыть с Лиззи в тишине.

В хосписе Лаффертона под названием Имоджен Хауз была свободная койка, и Кэт обо всем договорилась. Улица была пуста. В самом конце она загадочно темнела, что намекало на присутствие поблизости воды, хотя канала отсюда видно не было.

Совсем близко прозвонили колокола собора.

– Господи, иногда ты очень усложняешь задачу, – сказала Кэт вслух.