Ну разве она не милашка?

– Да, я так и слышал. Город прямо-таки гудит.

– Еще бы!

Он остановил машину у дома и выключил зажигание.

– Если верить слухам, даже Луис Хиггинс отказался взять вас на работу в «Куик-Март» а он, насколько мне известно, нанимает всякого, кто знает по-английски три слова.

– К моей превеликой скорби, именно я в девятом классе пустила ту гнусную сплетню о его младшей сестренке. И то, что все было чистой правдой, его, похоже, нисколько не волнует.

– Какой мерой мерите, такой и вам отмерится, не согласны?

– Что тут скажешь!

Она открыла дверцу и принялась выгружать пакеты.

Но тут он обошел капот, стал рядом, и она едва не уронила коку, потому что на нем был настоящий, всамделишный черный замшевый плащ. И он со своими короткими взъерошенными волосами словно сошел со старинной картины. Черт возьми, до чего же хорош!

– Позвольте, донесу ваши пакеты до каретного сарая, – предложил он. – Это самое малое, что я могу для вас сделать.

Но она была слишком потрясена видом плаща, чтобы найти слова.

Это в Миссисипи и такое!

– Я надеялся, что не причиню вам особого вреда, перекрыв подъездную дорожку. Увы, как же я ошибся!

– Не беспокойтесь, – отмахнулась Шугар Бет, придя в себя. – Физические упражнения – штука полезная. К тому же можно отказаться от личного тренера.

Гордон, очевидно, прятался на веранде, потому что, завидев ее, немедленно потрусил к сараю через весь двор. Берн, к удивлению Шугар Бет, радостно улыбнулся, переложил пакеты в одну руку и, наклонившись, почесал бассета за ухом.

– Значит, ты не убежал.

– Милая собачка, – протянула она.

– Появился здесь несколько дней назад. Бродячий.

– А вдруг у него бешенство? На вашем месте я вызвала бы копов.

– Он не бешеный! – взвился Берн, раздраженно глядя на нее. – И вы прекрасно знаете, что сделают с ним копы.

– Отправят в газовую камеру, – буркнула она, злая на Гордона, способного различить доверчивого дурачка за целую милю.

Вот и сейчас, вместо того чтобы по своему обыкновению зарычать, он опустил голову, так что длинные уши распластались по земле, и тихо заскулил: идеальный портрет несчастного, жалкого бедолаги.

– Я всегда знал, что вы на редкость бесчувственны, но такого не ожидал даже от вас, – сухо заметил Берн.

– Что поделаешь, закон джунглей, – пожала она плечами.

Гордон повернул назад к веранде, очевидно, очень довольный собой и молодцевато подняв голову.