Книжный магазин «Бюро находок»

Утром он пропустил прием лекарств, хотя знал, что доктору Янг это бы не понравилось. Таблетки помогали справиться с перевозбуждением. Может, от них и была польза, но сегодня ему требовалась ясная голова, а от таблеток хотелось спать. Он не должен был встречать этот день в полусонном состоянии.

Это был важный день. Вот только он не мог вспомнить почему.

Эндрю чувствовал, как грустная молодая женщина смотрит на него глазами, в которых застыло горе. Он посмотрел на распечатанную программу в руках. Прекрасная толстая бумага, отпечатанная типографской машиной, в подвале книжного магазина.

После того, как он закрыл свой бизнес по ремонту печатных машинок и открыл книжный магазин вместе с Блайз, никто не хотел перевозить этот тяжелый механизм. В итоге они оставили его и изредка пользовались, чтобы распечатать что-то особенное – объявление о рождении Натали, о большом открытии книжного магазина тридцать лет назад или о выставке в галерее Чарли Вонга. Эндрю частенько говорил Натали, что состарится, пока дождется объявления о ее замужестве.

Это всегда смешило ее, она отвечала, что он слишком задрал планку, что она никогда не сможет найти мужчину, который сравнится с ним. После того, что произошло с отцом Натали, Эндрю был рад, что она вообще может смеяться.

В одно мгновение ситуация прояснилась. Девушкой рядом с ним была его внучка Натали. Ее забота окружала его, легкая, как прикосновение крылышек мотылька, как если бы Мэй Лин посыпала его своей пудрой. Это было давно, когда она жила с ним и они были счастливы.

Он заставил себя улыбнуться Блайз. Нет, не Блайз. Натали. Блайз исчезла, внезапно и безвозвратно, подобно снежинкам, улетевшим в ночное небо, оставив за собой след из залитых лунным светом частиц, которые кружились и исчезали.

Приятную мелодичную песню он слышал по радио у Блайз много раз, поэтому знал, когда она закончится. Эндрю снова достал носовой платок и посмотрел на Натали – воплощение тихой грусти рядом с ним.

Лицо внучки выражало все, что они оба чувствовали.

В ее глазах застыла его боль. Потрясение и горе от потери Блайз были такими глубокими и сильными, что казалось, они наедине с этими разрушительными эмоциями.

Натали заметила его волнение и взяла его за руку. Наклонившись, она прошептала:

– С тобой все в порядке?

Нет, подумал он. Родители не должны жить дольше своих детей.

– Да, – солгал он в ответ.

– Если ты не хочешь говорить… если это слишком для тебя…

Он сжал ее руку.