Валенсия и Валентайн

Ей так хотелось держать Дона за руку и в то же время совсем не хотелось прикасаться к нему. Получался поразительный парадокс, гораздо более поразительный, чем «причудливая идиосинкразия».

Бо?льшую часть того вечера, как и последующих свиданий и общения вообще, она пыталась придумать, как не дать ему прикоснуться к ней.

Каждый раз, когда он тянулся к ее руке, она засовывала ее в карман. Если он пытался обнять ее, она сжимала плечи или выныривала из-под его руки. Один раз он посмотрел на нее так, словно собирался обойти неудачный этап с держанием за руку и сразу же перейти к поцелуям, поэтому она встала.

Перед этим они сидели на скамеечке в парке, и ее плечо ткнулось ему в нос. Сильно. Пошла кровь.

Когда он наконец бросил ее, то сказал, что она не была увлечена им, или, по крайней мере, он этого не почувствовал. И что она могла ответить? Что хуже: признать, что ты ненормальная, или отказать себе в шансе на любовь – или, во всяком случае, в физической близости? Она пожала плечами, хотя ее сердце разрывалось на миллион кусочков, и сказала, что он прав.

Сказала, что да, увлечена не была. А потом пошла домой и плакала, плакала.

Для таких, как Валенсия, это было тупиком. На полпути с горки санки наткнулись на дерево. Она не могла пожать мужчине руку, не могла держаться за нее, когда они смотрели фильм. Не могла есть блюда, даже жить в квартире, где они оба прикасались к дверным ручкам и щелкали выключателями.

И даже если бы все это не имело значения, как она могла признаться в убийстве Шарлин потенциальному возлюбленному?

Скорей, скорей, машиной ее сбей

Брось в костер и пусть горит

Плачет, хнычет и кричит

Некоторые мысли можно отодвинуть другими мыслями, заметками и списками.

Некоторые можно задуть, как задувают крохотный огонек на кончике свечи. Но когда в сознание Валенсии врывалась Шарлин, выставить ее было невозможно без физических усилий.

Валенсия закрыла глаза и оттолкнула желтый блокнот, как будто это была сама Шарлин.

Тарелка с остатками еды грохнулась на пол, но она едва услышала и, придавленная усталостью, посмотрела на лужицу на полу. Если никто это не уберет, оно так и останется. Ну и пусть. Можно и обойти.

За окном залаяла собака, и только тогда Валенсия поняла, что, пока она дремала, взошло солнце. Часы показывали, что ей грозит опоздание на работу.

Она пролетела по квартире в поисках ключей, сумочки и обуви.