Враг един. Книга вторая. Чёртов плод

Вон, за стеклянной дверцей висячего кухонного шкафчика над раковиной, прямо рядом с выставленными в ряд пузатыми как маленькие бочонки хрустальными стаканами, стоит его фотография, где он, сидя на коленях у мамы, размахивает пластмассовым игрушечным вертолётиком. Эта фотография появилась за стеклом полгода назад, когда Аспид снова вернулся домой, и тех пор тётка её уже больше оттуда не убирала.

Ну вот что он тут, в самом-то деле…

– Вкусно так, – примирительно сказал мальчик, подцепляя пальцами с тарелки и отправляя в рот последний кусочек омлета.

 – Спасибо тебе. У меня всё в порядке, поверь, тёть.

Ему, кстати, и вправду всегда было вкусно. Впрочем, Аспид уже почти привык, что после Цитадели, когда человеческое тело заново училось осознавать внешний мир, даже самая обычная еда каждый раз начинала ощущаться каким-то необыкновенно изысканным деликатесом.

– Да куда же ты хоть раздетый-то, – безнадёжно спросила тётка, кивая на висящий за окном термометр, и снова оперлась лбом о ладонь.

 – На улице же, поди, градусов пять уже, ночью заморозки были…

Аспид внимательно посмотрел на неё и неожиданно подошёл ближе:

– У тебя голова опять, да? Давай-ка я тебе массаж сделаю…

Не дожидаясь ответа, он встал за спинкой стула и положил пальцы женщине на виски.

– Да не надо, Тимка… – едва слышным шёпотом отозвалась та.

– Сиди-сиди. Это быстро, ты же помнишь, – Аспид сосредоточился, считая про себя.

Одно касание – контакт, два касания – перехват, три касания – контроль…

(«Четыре – обруч, пять – игла, шесть – костёр, – тут же зазвенел в ушах насмешливый голос Вильфа. – Тише-тише, малыш, не дрыгай лапками. Мы ещё не закончили, кричать ты у меня будешь после восьмого…»)

…три касания – контроль. Лёгкий горячий зуд в кончиках пальцев, похожий на дрожь от вибрирующего мобильника. Вот это Аспиду всегда удавалось на удивление легко. Даже странно, насколько легко, если вспомнить, скольких трудов ему вечно стоили любые боевые трансформации.

Впрочем, по словам Вильфа, гордиться тут было особенно нечем. «Снимать боль вообще намного проще, чем её причинять, юный воин, – отмахнулся тот как-то от его нерешительных расспросов. – Тут и объяснять нечего, так что избавь меня от этих своих… благоглупостей. Если тебе это когда-нибудь вдруг зачем-то понадобится, сам разберёшься».