Обряд

А там две кулемы, переглянулись, плечами пожали и говорят, не было такого. Ну, все, думаю, приехал…

Зашел в забегаловку, что напротив; бутерброды с чаем взял, сижу, жую, думу думаю.

Тут чувствую, на плечи легонько так ладошки чьи-то опустились, и милый женский голосок шепчет, значит, что та, кого я ищу, вот здесь находиться; и клочок бумаги на стол передо мной опустился, а на нем карандашом; север, юг и стрелочками показано, как до деревни дошагать. Смешная такая карта, будто ребенок рисовал, но понятная.

Хотел было повернуться, да взглянуть на благодетельницу, а она как прочуяла, и серьезно так приказала не оглядываться. Только косынку в ромашках и успел разглядеть.

– Косынку в ромашку, – удивленно охнула Тоня. – Так это же телеграфистка с почты!

– Не, не было на почте никого в платке. Говорю же, там две гусыни недовольные сидели, лет уже за пятьдесят. А эта по голосу слышно, молодая… Может за тридцать немного будет.

Ох, и намесил я километров… Верст восемьдесят точно прошел.

Но об этом потом! Давай, хватай пожитки свои, и дергаем отсель. Не обессудь, но знакомиться с твоими непонятными родственниками желанием не горю.

– Куда же она от законного мужа пойдет? – насмешливый голос золовки как обухом по голове ударил.

И подкралась же так неслышно, ведьма чертова.

Отодвинув Тоню за спину, дед Захар окинул взглядом Устинью.

– Так считайте, с сегодняшнего дня я им развод дал, – жестко ответил он.

– Да вы шага отсюда не ступите, – расхохоталась золовка.

– Ну! – бесстрашно хмыкнул дед. – Сюда же я как-то добрался. Не сплющила, хоть и пыталась. И что у вас здесь за дела неприглядные творятся, а? – перешел он в наступление. – Лес сосновый я встретил… Странный такой. Может, подскажете, почему на каждой сосне римская цифра семнадцать вырезана? Или мне самому додумать?

Поразительное дело, но слова деда, если не напугали золовку, то в замешательство ввести сумели.

А дед между тем продолжал наступать.

– А еще, попалось мне на пути очень неправильное кладбище… Слыхивал я про такие погосты, – и выдержав паузу, во время которой с наслаждением упивался смятением Устиньи, продолжил.

– Знаете, как они называются? Живыми кладбищами… А знаете почему? Потому что …

– Хватит! – взвизгнула золовка.

– Почему же, хватит? – не согласился дед. – Я только начал… Вот ваш дом, правильно? – кивнул он на избу. – Две сосны вижу.