Обряд

 – Пойдем, милая, ляжешь, – приобняв гостью, позвала она.

– Все правильно, – кивнул вслед Семен. – Нечего комнате простаивать…

Коснувшись чужих подушек, Тоня моментально уснула. Кто-то настойчиво касался ее лица. Сначала мягко и нежно, но потом стало неприятно и колко.

С трудом разлепив веки, Тоня обнаружила себя в сосновом лесу. Протягивая колючие ветки, деревья пытались схватить ее, но у них ничего не получалось и от жалящих прикосновений холодком покалывало кожу.

– Замри, – послышался голос.

Отбиваясь от настырных веток, Тоня отчаянно замахала руками.

– Нашел… – разнесся тихий вздох.

Сосны расступились, и она увидела Демида. Прищурившись, он оглядывал лес и, трепеща тонкими крыльями ноздрей, жадно втягивал воздух.

Заметив Тоню, он наклонил вперед голову и, достав ножик, стал осторожно приближаться. Муж ступал плавно и бесшумно, словно она была дичью, которая уловив малейший шорох и звук, тут же сорвется с места и поминай, как звали.

Но Тоня не то чтобы бежать, она и шевельнуться не могла.

«Будто дерево…» – мелькнула нехорошая мысль.

А Демид уже рядом. Пригвоздил к земле тяжелым взглядом, и, разорвав на ней футболку, опустился на колени и вырезал на ее животе римскую цифру семнадцать.

– Ты жила… – глядя на жену снизу вверх, прошептал он.

– Я не жила, я жива! – заорала Тоня и проснулась.

Вокруг темень, хоть глаз коли, и в эту секунду показалось, под землей она.

Боясь шевельнуться, Тоня лежала и слушала удары сердца. Такие громкие, оглохнуть можно…

Скосив глаза, заметила слабую полоску света, потом донесся и негромкий говор.

И постепенно вспомнился сегодняшний день; и уход из деревни, и как долго месили расквашенную после дождя землю, и как ее от усталости свалило. Вкусный привал, лисичкин хлеб и звук мотора за поворотом.

Семен, пропавшая сестра и, наконец, банька и вкусное харчо.

И когда она уже засыпала за столом, то успела шепнуть дедушке.

– Не могу больше, рубит… Деда, если что, то со мной все что хочешь, сегодня сделать могут.

На что тот ответил.

– Иди, милая, отдыхай. Я с хозяином побеседую, да за обстановкой в оба смотреть буду. Иди, спи, золотко.

Заставляя болезненно сжиматься, остатки страшного сна еще кружили рядом. Убежать, убежала, но, видимо, Демид будет долго еще тревожить во снах.