Африканские страсти (сборник)

Своенравная по натуре жена, однако, тоже не могла смириться с проявлениями примитивного патриархата.

Горецкая быстро вытащила ключ из кошелька. Но руки почему-то предательски задрожали – ключ не входил в замочную скважину. Она стала сильно тарабанить руками и ногами по двери, как будто торопила судьбу дать ей увидеть худшее.

Дверь открыли не сразу. Стучать ей пришлось минут пять. Горецкая уже истошно кричала, да так, что приоткрылась дверь напротив. Анастасия Николаевна даже угрожала вызвать милицию. Но музыка по-прежнему оглушительно ревела, и истеричные женские голоса кричали что-то нечленораздельное.

Наконец дверь соизволили открыть. Глазам ошеломленной Горецкой предстала впечатляющая картина.

На пороге стояло рыхлое, толстое и высокое существо среднего рода, в комбинации, из-под которой торчали жирные волосатые ляжки, а вместо пышного бюста наружу пробивалась обезьянья щетина.

Лицо существа было под стать телу – оно было похоже на рыльце откормленной свинюшки. Однако от представителей животного мира это лицо отличало обилие безвкусной, вульгарно-яркой косметики.

В ушах покачивались огромные клипсы в виде полумесяцев, которые обычно носят уличные женщины.

– Кто вы? – с придыханием спросила Горецкая.

– Я – мама Дашеньки, – ответило существо противным фальцетом.

– Что-о? – Горецкая чуть было не рухнула на пороге.

– Да, ее приемная мама…

– Моя вторая мама, – раздался глумливый голос за спиной неизвестного существа.

И тут Горецкая узнала голос своего сына.

Роман стоял в проеме комнаты в одних трусах, причем из них что-то торчало. Из-за спины его обнимала женская рука. Она совершала движения в сторону торчащего в трусах молодого человека «предмета».

– Где ты, мой маленький, дай тебя пощупать, – демонстративно показывая свою страсть, громко говорила владелица руки.

Лица ее видно не было, потому что Роман высунулся в прихожую из комнаты, в которой не было света.

– Кого это там принесло? – раздался из другой комнаты голос, в котором Горецкая узнала голос своей дочери, шестнадцатилетней Даши.

– Ой, не знаю, сейчас выясню, – с противной манерностью ответило существо среднего рода. – По-моему, это ваша Валентина, сутенерша. А где девочки? – спросила горилла в комбинации. – Ой, мне бы тоже мальчика привезли, я бы заплатила.

И существо погладило шерстяной лапой в маникюре и медных кольцах плечо Горецкой. Это было последней каплей, которая переполнила чашу.

– Что тут такое? – закричала Горецкая.