Зачем ангелам тапочки

Дело обычно заканчивалось бутафорскими слезами и реальной бутылкой, которую приговаривал сам ревнивец, поскольку Небушкин ссылался на язву. Выслушав путаные объяснения, Серьезный усмехнулся:

– Я что, похож на идиота?

Матвей робко предположил, что не слишком.

– Дура набитая! Что она в тебе нашла?

– Вы ошибаетесь. Мы едва знакомы! Ей просто захотелось полетать. Так бывает. А я лишь делаю крылья.

– Что за чушь?! Какие еще крылья!

– Вот эти! – Матвей схватил с верстака оставленные женщиной крылья и прижал к груди.

Тут Серьезный ни с того ни с сего достал пистолет. В театре Небушкину часто приходилось иметь дело с оружием, но этот пистолет не был похож на бутафорский.

– Вот что! Одевай Давай напяливай их на себя!

– Зачем же? – а сам уже покорно закреплял крылья. – Вы мне не поможете здесь и здесь?

– Все? Готов, ихтиандр долбаный?! А теперь, – мужик поднажал, и окно с грохотом отворилось, впустив стайку испуганных снежинок, – теперь лети, козел! А то сам знаешь, что будет.

– Постойте! Вы не понимаете! Мне ее крылья не подходят. Мне нужны свои.

– Ну ты тупой! Лети, тебе говорят!

Небушкин стоял на подоконнике, в глубине души надеясь на чудо. Перекрестившись, приготовился он к прыжку. Серьезный, желая ускорить процесс, ударил Матвея по спине. Что-то хрустнуло, крылья, оторвавшись, со звоном упали на пол, рассыпавшись на тысячи осколков. Они были из стекла. Сколько трудов пропало! Жалко! Жалко и себя, как когда-то в детстве жалко было стрекозу, у которой соседский мальчишка оторвал слюдяные крылышки.

Страшным нелепым зверьком ползла она по рукаву.

Не удержав равновесия, Матвей полетел вниз. Спина выпрямилась. Расправляющиеся крылья сделали три глубоких взмаха, и Матвей, поменяв направление, поднялся вверх. Оказывается, он умел летать, просто забыл за давностию лет, как это делается! В распахнутом окне увидел он физиономию ревнивца, а в соседнем – зареванную Розу Арчибальдовну. Помахав обоим на прощанье и сделав круг, Матвей устремился выше.

И вот уже дома, как детские кубики, потерялись в густом тумане. Золотая швейная игла Петропавловки, сверкнув сквозь облака, кольнула его в самое сердце. Унося с собой эту пронзительную сладкую боль навсегда, Небушкин продолжил полет. Упала в туман тапочка с правой ноги. Огорченный на мгновение потерей, Матвей рассмеялся и скинул ей вслед другую. Зачем ангелам тапочки?..

Смертушка

Смерть не есть зло, но худая смерть зло есть.