Зачем ангелам тапочки

    Иоанн Златоуст

Звали ее ласково – Смертушка и не боялись. А чего такую бояться?! Руки нежные, глаза грустные. Сама росточка невысокого, станом гибкая, худющая, а вот ведь – сильная. Бывало, солдатик от пули на землю грудью падет, она ему подможет, перевернет его на спину, лицом в небеса светлые. Он ей:

– Смертушка моя, невестушка, ты, что ли, пришла? Дай водицы испить!

– Я, касатик, я, родной! – поднесет ему в ковшике жестяном воды из ручья.

Пьет солдатик, и хорошо ему, радостно. Она его по голове погладит, всю боль снимет да в глаза поцелует.

Он и отходит легко, будто ветерок пробежал.

Не то что сестрица ее, карга старая. Капюшон надвинет на образину безглазую, безносую. За спиной – коса острющая. Идет, костьми гремит, ухмыляется. Тут уж любой за жизнь цепляется. Страшно помирать. Что там впереди – никому не ведомо!

А Смерть торопит, ни минутки ждать не согласна. Не даст с женой проститься. Схватит ручищами за горло и давай душить.

Смертушка с сестрой не спорила. Да и что спорить.

Она же – младшенькая. Смерть одна ее растила-воспитывала, без отца-матери, сколько раз, вон, за волосья таскала, да сама же потом и жалела. Зато выросла сестрица умницей, а уж косам ее любая невеста позавидует! Смертушка и сама в невесты рядиться горазда. Платье наденет, фату белую, цветами голову уберет. Явится к старому генералу или к юнцу-гимназисту.

– Ты кто такая? – генерал спрашивает.

– Я – невеста твоя, Смертушка.

– Ах ты! Сколько раз тебя в бою-сражении искал, а теперь и думать забыл! Ну да ладно! Пора мне и честь знать.

Дай-ка я на тебя полюбуюсь.

Она фату подымет, подойдет к старику, поклонится. Чего ж не поклониться – спина не переломится!

– Эх, красавица! – крякнет генерал. – А стопку поднесешь?

– Поднесу.

Вот уж и стопка выпита:

– Ну, здравствуй, невестушка! – и нет генерала.

Другое дело – с гимназистом. Ему, бедняге, помирать жутко. Вот Смертушка посидит с ним, подушки поправит, лампадку у икон затеплит погасшую. Все не так страшно! Он ее за рукав тянет, шепчет:

– Ты меня поцелуешь?

– Поцелую, миленький! Ты не бойся.

Тебя, поди, в раю бабушка ждет. Помнишь бабушку-то?

Сотрет ему Смертушка пот с лица платком белым и поцелует в самые губы, как жениха желанного.

«И чего ты с ними нянчишься, – пеняет ей сестра Смерть, – все одно – помирают да на тот свет попадают. Только время зря терять. Одному – воды, другому – поцелуй. Эх ты, неразумная! – сама-то знай косу точит, искры летят.