Эльф и её демоны

Маман сегодня на выходном и полдня с этой рыбой возилась. Всю морозилку ей забила.

Я поставила для себя тарелку с рыбой, а подруге – кружку чая, потом села ужинать.

– Так и что там Игорь? – спросила я, аккуратно беря пальцами кусочек рыбы.

– Он неделю меня мурыжил. То встретимся, то нет. Два дня назад мы расстались. Наговорил кучу всякой хрени. Типа он начал встречаться с перспективной журналисткой, думал, я в скором времени в Москву переберусь и его с собой возьму, а я прилипла к юбке матери и штанам отца.

Маменькина дочка. Склонная к полноте инфантилка. Короче, как только не обозвал. Потом заявил, что какая-то богатая баба увозит его в столицу. Жениться он собрался. Я спросила у его друга, оказалось, Игорь уже месяц хвостом направо и налево крутил, разрываясь между мной и некой Викой с шестидесятым размером юбки и сексуальным опытом как минимум в двадцать пять лет. Я полновата, не скрою, десять килограммов надо сбросить. Но променять меня на это… Она же жирная, как свинья, а меня-то как обозвал, дурак! – возмущалась Люда, не забывая отхлёбывать чай из кружки.

– Ты во всех отношениях лучше, Людочка, просто там Москва и этим всё сказано, – я поспешила утешить подругу.

– Ладно, дело прошлое. Как у тебя на работе? – отмахнулась она.

– Странно как-то. Прикинь, сегодня заработалась и не пошла на обед. Сам коммерческий директор принёс мне кофе и пирожные. И ещё таким слащавым голосом говорит, что это подарок. Я не хотела есть эти пирожные. Честно, Люд, не хотела…

Увидела, как подруга вскидывает брови и морщит нос.

Такое выражение на её лице всегда говорило: «Хорош пи… ликать на пианино». Я обречённо вздохнула и сказала нервно:

– Да. Да, Люда, я сожрала их, только за ушами трещало. Но вот ты видела где-нибудь, чтобы владелец фирмы подчинённую пирожными одаривал? Не спорю, я не рядовой клерк, а начальница отдела, но всё равно стрёмное поведение.

– Похоже, он к тебе подкатывает на лысопеде, – усмехнулась подруга, а потом вдруг запела: – Я буду долго гнать велосипед.

В глухих местах его остановлю. Нарву букет и подарю тебе – женщине, которую люблю.

– Не дождётся, я ему шины попротыкаю, а лучше колёса восьмёрками изогну. Надо же, подкатывает он ко мне, урод в жопе ноги, – возмутилась я.

– Ох, не нарвись, сестрёнка. Вообще-то, восьмёрка – это знак бесконечности. Пойду я. Одежду потом верну. Спасибо за душ и чай, не скучай.

Я положила в чистый пакет шмотки Люды, пропахшие рыбой и, выпроводив её за дверь, задумалась.