Родное сердце

Такая добрая и милосердная девушка будет хорошей мамой для Максика, – заявила Элина.

Владимир подумал, что мать бы продолжила свою пафосную речь, если бы служанка не объявила о приходе гостей. Через минуту в гостиной появилась семья Балабиных в дорогих вечерних нарядах. Владимир давно их не видел и теперь разглядывал, здороваясь. Юрий выглядел на свои шестьдесят. Волосы выбелила седина, лицо покрылось мелкими морщинами. Жена в отличие от мужа явно не брезговала пластическими операциями и на лицо смотрелась гораздо моложе своих сорока пяти.

Их дочь Люба превратилась в шикарную светскую даму. Высокая, стройная, с короткой стрижкой светлых волос. Люба была натуральная блондинка с красивым лицом, которым хотелось любоваться. Темно серые глаза сверкнули, и Люба прикоснулась губами к щеке Володи.

– Как долго мы не виделись. Я так рада встрече, – улыбнулась она.

– Я тоже рад встрече. Ты стала такая… просто вау, – Володя попытался сделать комплимент.

Люба перевела взгляд на диван и бросилась к ребёнку.

– Боже, какой хорошенький. Как тебя зовут, чудо? Твой? – расплылась в улыбке девушка, поднимая малыша на руки.

Ребёнок надул губы, а потом принялся плакать.

– Мой. Максимом зовут, – Водя забрал сына в свои руки. – Чего ты, тётя Люба ничего плохого не хотела.

– Папина радость боится чужих? – к ним подошла Даша Балабина.

– Он ещё маленький, Дарья Семёновна. Максимке недавно исполнился год.

– Вы перехвалите моего любимого внука. Идёмте в столовую. Мне сообщили, что стол накрыт.

Сынок, может, оставишь Макса служанке, она его покормит? – Элина показала белозубую улыбку.

– Он не будет сидеть с чужим человеком, – заявил сын, направляясь в столовую.

«Любимый внук серьёзно?! Маме бы только в цирке выступать и смешить народ. Все знали, как она относилась к Кате, Балабины не исключение», – подумал Володя.

Следом за молодым папой шла Люба. «Катькин выкидыш должен полюбить меня и помочь подобраться к папочке. Потом я уберу его из нашей с Володей жизни, как ненужный элемент.

Ненавижу детей. Папа ещё этот благотворительный фонд на меня повесил. Ничего, сейчас это к лучшему. Изображу добренькую богатую дамочку, жалеющую всех на свете. Кажется, так Вовка на Катю и купился. Она готова была весь мир обнять, курица безмозглая. Жить надо для своего удовольствия. А иначе зачем жить?» – размышляла Любовь.

За столом шли разговоры на общую тему. А вот после ужина все разделились на три лагеря.