Сладкая месть

Он хотел убедиться, не витает ли еще дух его несчастного отца около того старинного стола красного дерева.

Глубоко в подсознании Саймон почти ждал, что увидит пистолет, по-прежнему зажатый в мертвой руке графа, кровь, разорванную плоть, и что-то серое, разбрызганное по стене позади кресла. Долгие годы его не отпускало это жуткое видение.

Но вместо призрака человека, который потерял все и предпочел трусливо сбежать в небытие, оставив двенадцатилетнего сына одного справляться с бедой, Саймон увидел Эмили.

Она примостилась на краешке большого кресла, усердно склонившись над огромным письменным столом, и казалась такой маленькой и воздушной… В пламени свечей ее рыжие волосы блестели не меньше, чем атласные бока красавца Лапсанга под лучами солнца.

На ней был милый кружевной чепчик и скромный халатик с оборками вокруг шеи. Она сидела скрестив под креслом ножки, обутые в мягкие атласные ночные туфельки, и деловито строчила что-то гусиным пером в толстой тетради.

Саймону пришло в голову, что такое романтичное создание, как Эмили, непременно ведет дневник.

Он еще несколько минут смотрел на нее, убеждая себя, что пора уходить. Однако не шевельнулся, пока Эмили наконец не отложила перо. Потом она взяла свечу, чтобы посветить себе на лестнице, и вышла из комнаты.

Теперь в библиотеке воцарилась темнота.

Саймон вдруг очнулся, понял, что по-прежнему стоит и смотрит в окутанную мраком комнату, и усилием воли заставил себя оторваться от окна и вернуться к Гиллингемам.

Он так и не увидел того, ради чего приходил сюда. Дух отца, обитавший в библиотеке, был изгнан рыжеволосой зеленоглазой Титанией, восседавшей за их старинным письменным столом.

Всю следующую неделю Эмили словно витала в облаках. Никогда еще стихи не давались ей так легко. Все, к чему бы она ни прикоснулась и что бы она ни увидела, вызывало у нее прилив вдохновения.

Она понимала, что облако, на котором она в восторге качается, скоро будет развеяно ветром и она больно ударится, упав на землю. Но Эмили решила наслаждаться своим полетом как можно дольше. Она буквально впитывала в себя новые дивные ощущения, словно для того, чтобы их хватило на всю жизнь.

Эмили была влюблена, и предмет ее страсти неизменно оказывался всюду, где бы она ни появлялась эту неделю.